Я тебя ждал

Мнусь, не зная, как начать разговор. Жутко стыдно, признаваться в том, что происходит со мной. Это как во всеуслышание заявить в том, что боишься плюшевых медведей…А, может, и нет."

"Только все равно стыдно.

Сбиваясь, путаясь, признаюсь сестре в том, что мне страшно оставаться дома одной, что мерещатся и слышатся всякие невероятные вещи.

Арина слушает внимательно, даже, как мне кажется, не моргает, а я невольно жду, что сейчас она покрутит у виска и скажет ""Дианка, ты совсем больная"", или спросит ""тебе сколько лет, сестренка?"".

Ничего такого не происходит, но под конец она все-таки произносит:

– Совсем плоха стала, старушка. Хотя… Я сколько тебя помню, ты всегда боялась дома одна оставаться. Все чего-то слышала, какие-то шорохи, скрипы, а теперь еще и голоса добавились.

– И что мне с этим делать? – стону, нервно зарывшись пальцами в растрепанные волосы, – с ума схожу.

Арина молчит, задумчиво потирая кончик носа, а потом неуверенно выдает:

– Может, тебе съездить куда-нибудь? Отдохнуть? Тушку свою на море свозить, зарядиться солнечными витаминами?

– Ага, почку продам и поеду, – невесело усмехаюсь, напоминая о том, что вернулась из Москвы полным банкротом.

– Со снами твоими что?

Передергивает. С ног до головы затапливает отвращение. Все воспоминания о снах наваливаются скопом, перемешиваются, усиливая друг друга до невыносимого уровня. Баня. Серые глаза. Турка на плите и ленивые крупинки сахара, сползающие вниз по белоснежному холмику. Чужие руки на моем теле. Свет от холодильника и торопливые шаги по лестнице. Маленькие, с аккуратно накрашенными ноготками пальчики сестры, стоящей рядом со столом, под которым прячусь я.

Что-то брежу, юлю. Про сны, оказалось, рассказать еще сложнее, чем про свои необоснованные страхи.

Спустя некоторое время Арина подводит итог:

– Твой Вадим – скотина ублюдочная, до паранойи тебя довел! Я бы на твоем месте заявление на него накатала! Чтобы посадили, да еще и компенсацию, чтобы выплачивал за моральный ущерб!

– Мечтательница, – в отличие от сестры реально оцениваю свои шансы наказать Вадима. У него друзья в органах. Если сунусь, еще и виноватой останусь.

– В общем так, дорогая моя сестренка. Пора тебе вылезать из той раковины, в которую он тебя загнал. Хватит дома сидеть. Давай-ка ходи гулять, общайся. И Семизоровой позвоню насчет работы. Пока не найдешь что-то по душе.

– Отличная идея, – с готовностью киваю, потому что сама давно пришла к таким же оптимистичным, деятельным выводам, – только есть одна проблема.

– Что еще? – устало спрашивает Арина, закатив глаза.

– Мне кажется… я не могу выйти из дома. Он меня не выпускает, – вот и призналась в своем самом большом безумии.