Я – твой должник

Надо всем возвышается нарядная елка, гремит музыка, люди смеются и перекрикиваются друг с другом.

Завороженная блеском льда, я потягиваю горячий шоколад, слегка ежась на холодном ветру. Я помню, каково это: выбегать на лед в начале соревнований. Ты совсем одна, высоко держишь подбородок, колотится сердце, запах лака для волос щекочет ноздри (мама вечно с лаком перебарщивала). Если вдуматься, то это чистое безумие: носиться и прыгать на двух острых, как нож, лезвиях. Но когда все удается и ты благополучно приземляешься после прыжка… Это самое захватывающее чувство в мире.

На лед выбегает кучка людей. Они хохочут, пихаются, делают селфи, и я узнаю среди них Бриони. Значит, Себ где-то здесь. Я озираюсь – вот он! Закутанный в темное пальто и клетчатый шарф, он сидит, глядя на катающихся, а рядом прислонены костыли. Я кидаюсь к нему и машу рукой, чтобы привлечь внимание.

– Привет! – говорю я, и на его лице появляется восхищенная улыбка.

– Привет!

Он пытается подняться на ноги.

– Не делай глупостей! – Я усаживаю его обратно и пристраиваюсь рядом. – Как ты? Лицо явно получше.

Я разглядываю его щеки и висок. Отек сошел, вид почти нормальный.

– Занятно, да? – Себ кивает на каток. – Ты не пробовала?

– Было дело, – после паузы говорю я.

– Спасибо, что пришла. Я подумал, что это подходящее рождественское место для встречи.

– Бесспорно! – киваю я.

– Молодцы! – кричит Себ друзьям, и те машут ему в ответ. Некоторое время я слежу за Бриони. Она выглядит сногсшибательно в короткой белой развевающейся юбке и меховой шапочке, но катается из рук вон плохо. Смотрю на нее несколько минут: это ниже среднего уровня. Хоть бы притормозила и руками не размахивала.

Может, ей ботинки жмут? Или просто слишком выпендривается? Точно! Она даже не думает, что делает, – только рисуется перед друзьями, среди которых в основном парни. Они все приодетые, зовут друг дружку именами типа «Арчи». Джейк был бы в восторге.

– Я хотел отдать тебе это в каком-нибудь красивом местечке, – прерывает мои раздумья голос Себа. Мгновение он колеблется, а потом лезет в парусиновую сумку «Теско» и вытаскивает оттуда сверток. Средних размеров, легкий. Ни этикетки, ни подарочной упаковки – простая коричневая бумага. Что же там может быть? – Открывай! – просит Себ и как бы невзначай добавляет: – Это просто от меня спасибо.

– Правда, не надо было, – шутливо пеняю я ему, разворачивая бумагу. – Но я очень…

Слова застревают у меня в горле, когда я снимаю обертку. Я не верю своим глазам.

– Моя щетка? – выдавливаю я наконец.

– В целости и сохранности, – с довольным видом кивает Себ. – Возвращена законному владельцу.

Я поворачиваю щетку в руках, а в горле стоит ком. Я снова переношусь в тот день, когда мама с папой подарили мне ее на шестнадцатилетие.