Я – твой должник

Себ задумывается, сведя брови. А потом смотрит мне прямо в глаза.

– Ты слишком мягкая. Надо выдавить слова из этой рамки. Ты злишься на брата?

– Да, – помолчав, говорю я. – Но и виноватой себя чувствую. То есть он может быть таким милягой, когда хочет…

– Я не о том, – прерывает Себ. – Ты на него злишься?

– Да, – признаюсь я. – Злюсь.

– Используй эту злость. – Он подается вперед, и лицо его оживляется. – Почувствуй ее. Выберись из этой рамки, как… ниндзя.

– Ниндзя? – Я не могу удержаться от смеха.

– Да! Я знаю, что у тебя есть идеи и аргументы. Ты умная, шустрая, и вообще ты лучший человек в мире. Если честно, как подумаю, что какой-то братец действует тебе на нервы, просто из себя выхожу. Перекинулся бы я с ним парой слов, да только…

Себ улыбается, но челюсть у него напряжена, а бутерброд в руке сплющен.

– Ладно, буду ниндзя. – Я помешиваю кофе, глядя, как напиток закручивается спиралью, и пытаюсь набраться духу. – Но я так психую… Как ты это делаешь?

– Что? – удивляется Себ.

– Выступаешь на собраниях акционеров, на тебя орут, а тебе все равно.

– Наверное, мои мысли просто заняты тем, о чем я говорю, – задумчиво отвечает Себ. – Я думаю о тех, ради кого я выступаю. Чьи интересы представляю. Я действую от имени тех, кто не имеет права голоса, и это меня воодушевляет. Придает силы.

Он надкусывает свой бутерброд и кивает мне.

– Ешь, ниндзя нужно подкрепиться.

Я жую и чувствую, как крепнет стержень у меня внутри. Я буду говорить от маминого имени. Я – ее представитель. У нее сейчас нет права голоса, и это придаст мне сил.

Все оставшееся время мы болтаем о разных пустяках, но, прощаясь, Себ берет меня за руки и заглядывает в глаза.

– Ниндзя Фикси, – говорит он. – Ты можешь это сделать.

Он целует меня и уходит, пар от его дыхания клубится в воздухе, и я твердо говорю себе, что могу это сделать, могу. Могу.

Весь день я хожу, собравшись и твердо сжав челюсти. Я могу это сделать. Я скажу свое слово.

Я задерживаюсь в «Фаррз» допоздна. Все разошлись, а я брожу среди стендов, вспоминая, как прибегала сюда в детстве. Каким огромным казался тогда магазин! Помню, как я пряталась в картонных коробках в подсобке, а папа меня «находил». А поездки на склад были самым захватывающим приключением в мире. В семь лет я разбила тарелку и в ужасе пыталась склеить ее скотчем. Мама нашла меня забившейся за стенд и сгребла в объятия.

«Фаррз» – это вся моя жизнь.

Слышится шум. Я поднимаю голову и с удивлением вижу Боба в бежевой куртке с капюшоном, шарфе и шерстяной шляпе.

– Фикси! – восклицает он. – Я надеялся, что ты здесь. Я тут пуловер вчера оставил. – Он сокрушенно прищелкивает языком. – Я сегодня встречаюсь с сестрой, а она подарила мне этот пуловер на день рождения, вот я и хотел его надеть.