История Ирэн. Гнев (СИ)

Вот хочу предложить тебе продать мне свои «привилегии». Я хорошо заплачу.

Лопатин не ожидал такого прямого предложения и немного растерялся, он всегда терялся в общении с такими прямыми и жёсткими людьми, а князь был очень жёстким человеком. Помолчав недолго, Лопатин успокоился, что он всё равно не может без Ири ничего продать, и так и сказал:

— Прости, Константин Петрович, но без дочери я не могу такие вопросы решать.

После этой фразы, Ставровский как-то странно взглянул на своего племянника, который, налив себе в бокал коньяку сидел в кресле напротив князя.

Ставровский сказал:

— Кирилл, выйди, пожалуйста, мы с Леонидом Александровичем с глазу на глаз кое-что обсудим.

Племянник князя встал, коротко кивнул и вышел. Лопатин почувствовал себя крайне неудобно под тяжёлым взглядом Ставровского.

— Я тебе, Леонид Александрович, тогда вот что предложу. Деньги большие дам, десять тысяч золотых империалов, а ты мне описание процесса, технологии по всем новинкам.

И дочь не надо ждать. Отдашь и расстанемся друзьями.

Лопатин встал и посмотрел на князя, но князь сидел, будто был уверен в том, что сейчас Леонид Александрович обрадованно «захлопает в ладоши» и побежит расписывать что и как делается."

"Лопатин знал, где у Ирэн хранятся все записи, но он не собирался предавать дочь. Один раз он уже предал своих детей, уйдя в депрессию, но теперь он не такой, и он сделает всё, чтобы сберечь Ири от этого страшного человека.

Какая она всё-таки предусмотрительная, как знала, написала имя отца в «привилегии», иначе страшно представить, чтобы с ней сделали бы такие вот как Ставровский.

— Нет, — всё, что услышал Ставровский от Лопатина и судя по изумлённому выражению лица, он даже не понял, что ему отказали. Причём вот так вот, без всякой аргументации.

— Нет? Вы в своём уме, Лопатин? — отбросил показное панибратство Ставровский — Вы понимаете, кому вы отказываете? — голосом Ставровского можно было «резать железо»

— Вполне понимаю, Константин Петрович и всё же отказываю, — Ирина могла бы гордиться отцом, его голос тоже был твёрд, а лицо спокойно.

Но Ставровский не привык к отказам, да ещё и от таких как Лопатин.

— Тогда готовьтесь к тому, что вы не сможете производить ни по одной привилегии, потому как Государственный совет ваши так называемые новинки не пропустит. Но у вас ещё есть шанс, ведь Совет — это я.