Я вернулся за тобой (СИ)

Становится больно, но я так рада, что она не держит на меня зла. Так рада, что она вообще не бросила меня, что не оставила одну.

— Прости меня, Дашуль. Я так хотела быть идеальной.

— Ты и была идеальной. Ты всегда была самой лучшей. Самой лучшей сестрой.

— Ты знаешь? — испуганный шепот, а она чертовка такая еще и подмигивает.

— Мама сказала, когда я ее навещала. Наверное поссорить нас хотела, придурошная. Но знаешь, нельзя поссорить правдой, если люди любят друг друга по-настоящему. А я тебя очень люблю, Саша. И ты должна была сказать, что тебе плохо. Мы бы съехали от него вдвоем.

— Он бы не отпустил…Тебя...

— Пф, я бы могла пригрозить суицидом, — достает она язык и кривит рожицу, что снова вызывает болезненную улыбку.

— А что с твоей мамой?

— Ей грозит пару лет, но скорее всего адвокаты договорятся на меньший срок. И нет, я не обижаюсь. Я очень, очень рада, что мы родственники. Где бы ещё найти двух таких отмороженных кузин?

Мне снова хочется рассмеяться, но Даша прикрывает дрожащие губы ладонью.

— Тебе больно, я не подумала. Я не буду больше болтать и веселить тебя. А хочешь своего красавчика увидеть? Он здесь. Три дня в коридоре ночует.

Я чувствую, что снова начинаю плакать, что снова боль ломает грудную клетку и отчаянно качаю головой.

— Нет? – удивляется Даша. — Вы разве...

Я отворачиваюсь к стене, только сейчас замечая что палата отдельная в современной клинике. Даже думать страшно, сколько мне за это расплачиваться… Но так даже лучше. Лучше, когда все сама.

— Ладно, скажу чтобы потом зашел

— Никогда...

— Что?

— Никогда, Даша. Пусть он зайдет «никогда». Никаких больше мужчин. Никакой больше любви.

Засыпаю почти мгновенно, и, кажется, что сплю всю следующую неделю, прохожу процедуры, лечусь, много ем, много общаюсь с Дашей и даже с её Марком.

Мирон несколько раз попытался зайти, он не родственник, и, если я не захочу, попасть не смог бы. Наверное, и залез бы в окно, но восьмой этаж не предоставляет такой возможности."

"Еще через неделю, когда все припухлости спали, а я смогла потреблять пищу с ложки сама, он перестал приходить. И мне бы радоваться, ведь этого и хотела, но я почему-то проплакала всю ночь, словно оплакивая книгу, которую только что дочитала.

Теперь пора переходить к следующему тому, в котором не будет сомнений, лжи, лёгких путей.

По моей просьбе заявление на Алекса Даша забрала. Его отпустили из тюрьмы, и он уехал. Куда, он не сказал никому, да и кому говорить, если Даша его ненавидит почти так же как мать. Зато её и Марка пригласил на ужин её отец Малышев и все прошло относительно неплохо. Я постепенно приходила в себя, вернулась в свою квартиру, которая оказывается давно не сдавалась, а жильцы просто уехали, вычистив ее почти под чистую.