Я вернулся за тобой (СИ)

Хотя разве может быть безопасно, когда пласты земли уже сдвинулись и начало землетрясение.

— Ладно, говори куда тебя везти, все равно ведь не отцепишься.

— Люблю, когда ты послушная, — улыбается Мирон, называет адрес и откидывает голову назад, демонстрируя кадык, как плавник акулы. Вот уж точно, акула. Вцепился пастью и кровь пускает.

— Мы едем или дать тебе еще немного времени полюбоваться мною?

— Было бы чем, – фыркаю я, бросая последний взгляд на «плавник» и срываюсь с места. Чем быстрее я доберусь до нужной станции и ссажу неудобного попутчика.

— У тебя кардан стучит.

Быстро поворачиваю лицо к Мирону, не понимая, о чем речь. Что у меня стучит. Сердце не стучит, оно просто ухнуло вниз, откуда не достать.

— Саша, блять! – хватается за руль Мирон и выруливает на обочину, избежав столкновения с грузовиком. – Да что с тобой! Убить нас хочешь?! Я конечно понимаю, ты зла. Но умирать в ближайшие лет пятьдесят не входит в мои планы."

"Отстегиваю ремень и буквально вываливаюсь из салона. Ноги гудят так, словно по венам паровоз разгоняется. А руки дрожат. Я настолько ушла в свои мысли, что чуть не умерла.

Может быть это и неплохо. Дашка вон рассказывает, что, когда сердце останавливается ничего не ощущаешь. Ничего не видишь. Иду вперед, чувствуя, как пальцы ласкает влажная трава. Мне просто нужно подышать, и мы поедем дальше.

Вдруг нога теряет землю и меня кренит вперед, пока сильный рывок не вытягивает меня на твердую поверхность.

— Ты совсем дура?! Да, что с тобой, – орет мне в лицо Мирон, сжимая плечи пальцами, наверняка оставляя следы.

Сейчас его лицо кажется белым, а губы очень ярко выделяется на этом фоне.

Влажные сочные, четко отчерченные. Чтобы мои губы стали такими на них нужно нанести пару слоев губной помады. А мужчинам ничего не нужно, чтобы привлечь внимания. У них есть губы. Мужские губы, которые сейчас подозрительно близко. И я так ярко помню этот вкус, что голова кружится.

*********

Глава 15. Сашка

*******

Попытки сдерживаться так или иначе приводят к срыву. Потому что в твоем мозгу не исчезло желание. Потому что ты не смирилась с тем, что нельзя. Потому что это самое «нельзя» в миг может превратиться в такое сладкое «можно».

Я уже и забыла какого это ощущать мурашки от прикосновений, ощущать себя зажжённым фитилём от фейерверка, взрыв которого неизбежен.

А все эти губы. Такие родные, близкие, они буквально опаляют, вынуждают забыться и просто чувствовать. Жить моментом. Жить только тем, как поцелуй превращается в настоящее безумие, а скольжение языков в пытку. И я уже не вижу границ, они размыты влагой травы, что щекочет ступни, пальцы, а внезапно начинает щекотать колени, на которые мы падаем.