Я вернусь

Сайнур всегда делал такой вид, будто ему не терпится остаться со мной наедине.

Почти сразу он оставлял меня в номере одну с наказом пошуметь. В его понимании это значило поскрипывать кроватью, постанывать что-то неопределяемое, в общем, делать вид, что мы очень заняты. Сам же он выскальзывал через окно и куда-то уходил, возвращался тем же путем под утро, усталый и не сказать, что бы довольный. Быстро раздевался, залезал ко мне под одеяло, обнимал, целовал куда придется и вырубался до обеда. Я же с его приходом не могла уснуть, после более чем месячного воздержания, голый (он так и не внял моим мольбам ложиться спать в трусах), привлекательный мужчина рядом вызывал у меня вполне естественные желания.

После первой ночи, проведенной где-то на стороне, я подумала, исходя из женской логики, что он пошел в бордель, но, посмотрев на него утром, поняла, что ходит он не к женщине. Похоже, его ночные отлучки связаны с тем делом, ради которого мы, собственно, здесь. Сегодня он точно также ввалился в окно, разделся, лег ко мне, обнял, но не уснул сразу, а, заметив мои открытые глаза, сказал:

— Сегодня все решится, — чмокнул в нос, улыбнулся и уснул.

А у меня от этой мимолетной ласки зашлось сердце в бешеном ритме. Кошмар, поскорее бы домой, что ли, того и гляди, скоро стану нервной и раздражительной. Вот что стоило дедушке-магу вызвать для миссии невинную девушку, как во всех книгах о попаданках. Им же всяко проще, как можно хотеть то, чего не пробовал? И шла бы она себе, не маясь чувством неудовлетворенности, переживала бы о том, любит ли её Сайнур или нет, а может, она бы запала на Даяна."

"Я же спокойно грелась бы на берегу райского острова в компании мужа, представляя, что у нас опять медовый месяц, или, как в нашем случае, две недели.

Но нет, я тут, и ничего с этим сделать нельзя. Покрутившись в объятиях Сайнура, вспомнила, что он хоть и фиктивный, но муж, представила, что мы лет десять женаты, и он меня уже нисколечко не возбуждает, помогло мало, но зато я смогла уснуть. Вдруг нам сегодня опять придется убегать, тогда надо выспаться.

— Солнышко, зачем на тебе так много одежды? — мурчал над ухом голос Сайнура, вырывая меня из дремы.

Его руки пытались добраться до моего тела сквозь несколько слоев одежды.

Местное нижнее белье, весьма закрытое, плюс ночная рубашка. Мне же опять снился дом, дети, что я не могу к ним пробиться сквозь призрачную стену, что они меня не слышат, не видят, а я вот она, рядом. Почему-то во сне мне казалось, что как только у меня получится до них достучаться, то стена рухнет, и я наконец-то смогу их обнять, поговорить, хотя бы во сне. Но и в этот раз этого не случилось. Я плакала, стучалась, звала и снова заливалась слезами, понимая, что ничего не могу сделать или изменить.