Я вернусь

Мокрое полотенце полетело ему вдогонку, но не попало."

"— Одевайся быстрее, а то мы съедим весь завтрак, — заглянул в дверь Сайнур и подмигнул мне, и только тогда я заметила, что он побрился.

Я решила на него не обижаться, действительно, что-то из меня эмоции через край бьют. Он же посторонний человек, почему я на него так бурно реагирую? Может, сказывается нервное потрясение после убийства человека? Я ведь спокойная, целеустремленная женщина, где-то даже эмоционально холодная. Я никогда не влюблялась до потери аппетита или головы, никогда не испытывала неразделенной любви. Толку мучиться, если тебя не любят. Я не ревнивая, в отличие от своего мужа настоящего, но для него я иногда закатываю сцены ревности, чтоб ему было приятно. Он почему-то думает, если ревнует, значит, любит. А тут такой взрыв эмоций. Мне хотелось затолкать эту тряпку Сайнуру за шиворот и еще потоптаться на нем. Наверно оттого что я вынужденно застряла в этом мире, оттого что скучаю по своим детям, и только надежда помогает мне не скатиться в банальную истерику.

Ладно, не будем о грустном, посмотрим, что там Сайнурчик принес. О, знаю, как я отомщу ему потом, а сейчас надо найти платье. Я обошла всю комнату, но нашла единственный инородный предмет. Назвать это платьем было невозможно. Коричневый балахон из плотной ткани, похожей шерсть. Покрутив его и так, и этак, поняла, что его надо надевать на рубашку, иначе в декольте вывалится вся моя немаленькая грудь. Интересно, это у кого такой размерчик? Вытащила свою блузку (надо поставить памятник тем, кто придумал немнущуюся ткань), иголку с ниткой (чего только нет в женской сумочке) и приступила к приведению себя в божеский вид.

В итоге получилось неплохо: оторвав рукава, превратила платье в сарафан, одела его на свою белую блузку, под грудь повязала поясок с той же блузки, платье оказалось в стиле ампир. Надела носки и свои туфли, надеюсь, под длинным подолом Сайнур их не увидит. Он и так на меня подозрительно косится, но и в сапогах, больших на два размера, я не могла пойти.

Заплела косу, макияж не стала делать, вдруг косметикой пользуются только путаны (или как здесь называются девицы облегченного поведения?) и вышла в ""народ"". Народ онемел, то ли от моей неземной красоты, то ли от того, что рты у них были заняты поглощением завтрака.

— Мне-то хоть оставили? — брякнула я вслух.

Даян покраснел, Сайнур закашлялся, одна Лия улыбнулась и сказала:

— Мама, ты такая красивая! — у меня даже слезы навернулись от слова ""мама"" и чтобы не расплакаться, решила перевести все в шутку.

— Учитесь, как надо с женщинами обращаться, — сказала я мужчинам. — Если хотите, чтоб мы вас любили.