Я вернусь (СИ)

Кто же тот человек, что надоумил ее на это? И зачем? Барьер! Он ведь уже думал о том, что кто-то хочет ослабить или разрушить его. Когда он размышлял об этом, то даже и предположить не мог, что это может быть правдой. Неужели кто-то настолько безумен и решился на это? Но зачем? И причем тут Кристина? Как она может разрушить Барьер? Столько вопросов, а ответов нет. Думай, Рэм, думай! Что она еще говорила? Ей кто-то обещал, что спасет ее и вернет домой, как только упадет Барьер. И что она верит этому человеку. Вряд ли бы она поверила совсем постороннему с улицы, значит, как минимум видела его.

Первый, кто пришел на ум, был конечно же Ривли. Этот выродок болотной шмыги наверняка и не на такое способен. Он ведь при каждой встречи вился вокруг Кристины. У него было время с ней поговорить, они танцевали вместе и, как сказал Тройсон, он был рядом, когда Кристину закинуло в управляемый портал. Кто-то ведь активировал его. А Ривли это вполне по силам. Это должен быть он! Его он тоже придушит собственными руками. Давно пора, прошло время расшаркиваний.

Он продолжал размышлять, еще она сказала, что-то про Морта.

Мог ли это быть он? Как не противно было об этом думать, но он не имеет права отбрасывать эти мысли, даже если это его самый близкий друг. Итак, Морт. Он невзлюбил Кристину и считал ее опасной. На балу он не уследил за ней и подпустил к ней Ривли, это было странно, как правило он всегда очень четко выполнял все просьбы Рэма. А тут такая промашка, что ему помешало? Или это было сделано специально? И опять же, он тоже был там, когда Кристина пропала прямо из дома и сам, как и Ривли, потом куда-то сразу исчез. Портал он конечно не мог открыть, он не маг, но у него было достаточно времени, чтобы настроить портативный портал прямо в доме. Он ведь сам впустил его в свой дом и оставил следить за Кристиной. Но зачем это все Морту? Неужели он просто захотел избавиться от нее? Или у него какие-то свои цели? Как только он выберется из этой хрокковой кровати, он обязательно спросит это у Морта."

"Рэм почувствовал, что за всеми этими размышлениями он успокоился. Сосредоточившись он направил энергию из своего резерва в одну руку и почувствовал легкое покалывание, оно все нарастало и когда стало уже нестерпимо, он постарался пошевелить пальцами.

Но рука по-прежнему безвольно лежала на кровати и лишь слегка дрогнул мизинец, отдаваясь болью в груди, куда вцепился паук. Хорошо, уже неплохо. Он снова повторял и повторял эти действия, каждый раз продвигаясь все выше по руке, покрываясь испариной от нестерпимой боли, что возвращалась к нему, за каждый успех. Наконец, собрав последние силы, он в рывке вскинул руку и, дотянувшись до груди, рванул из нее паука.