Я вернусь (СИ)
Как там говорится? Не делай добра — не получишь зла? Кристина никогда в это не верила. Чушь и суеверия! Но как же тогда объяснить то, что в ответ на ее хороший поступок, она оказалась заброшена в чужой мир, где стала нежданным и никому не нужным гостем? Особенно не рад этому хмурый мужчина, которому ее отдали как ненужную вещь. Чудесный замок стал для нее тюрьмой, а новый мир не спешит раскрывать свои тайны. Сможет ли она вернуться домой и не оставить в этом мире что-то очень важное для себя?
— и она ласково погладила дочь по голове. — Обещай только, что передашь своему Рэму от меня это письмо, лично в руки и, если сможешь, дашь знать, что с тобой все в порядке.
— Обещаю. — ответила Кристина и крепко обняла ее.
Через несколько часов они, вдоволь наплакавшись и попрощавшись, стояли в гостиной, и Кристина дрожащими пальцами разломила кристалл. Зажмурившись, представила самое желанное сейчас для нее место. Кабинет Рэма. В раскрывшемся портале угадывались силуэты знакомого помещения, и Кристина, крепко обняв на прощание маму, которая в изумлении смотрела на портал, шагнула внутрь, не забыв прихватить с собой собранный ею чемодан.
В кабинете царил полумрак, за окнами было уже темно, стояла глубокая ночь. Только свет от едва горящего камина немного развеивал тьму. На первый взгляд комната казалась пустой, но присмотревшись она заметила, что кто-то сидит в кресле. Сзади ей были видны только локоть и краешек обуви. Это мог быть только он! Это его кресло! Но почему он не повернулся, ведь портал был достаточно ярким?
От волнения у нее перехватило дыхание.
"Он спал. Облегченно выдохнув, Кристина тихонечко села на кушетку напротив и стала рассматривать такое знакомое и любимое лицо. Он выглядел усталым и даже во сне хмурился. Так хотелось разгладить эту морщинку между его бровей, но она боялась прикоснуться к нему, радуясь возможности просто сидеть и любоваться им.
Медленно открыв глаза, она увидела, что Рэм сидит рядом с ней на кушетке и с каким-то отстраненным или удивленным видом почти невесомыми касаниями ощупывает ей лицо.
— Живая, — с облегчением выдохнул он и тут же от его нежности не осталась и следа. Его движения стали резкими и жадными.

















