Я вернусь (СИ)

Почувствовав, что начали подключаться уколы совести Рэм понял, что сегодня он ни о чем не сможет договориться со своим внутренним голосом, поэтому просто заткнул его куда подальше и с новыми силами включился в работу."

"А включаться было куда, ситуация не улучшилась и повсюду не хватало рук. На границе оцепления поймали нескольких зараженных, сбежавших из города, и, хотя они не смогли бы пересечь границу, но своим появлением в обработанных участках свели на нет несколько дней работы по очистке. Рэм вошел в главный шатер, где эмиссар Ривли, на повышенных тонах отчитывал за это группу сборщиков. Отчитывал так, что даже у Рэма брови удивленно поползли вверх, а запас бранных словечек пополнился уникальными экземплярами. Что уж говорить о стоявших, понурив головы, рядовых. Услышать такое от одного из самых сильных магов Ливоса пусть и было непривычно, но в целом не являлось чем-то предосудительным. Но услышать тоже самое, но только в свой адрес — это совсем другое дело. Совсем молодой мальчишка умудрился даже покраснеть.

— Пошли вон! Я с вами еще потом разберусь! — зло крикнул он им, заметив, что Рэм стоит в стороне и криво ухмыляется.

— Ну надо же, Ривли, я и не знал, что ты так умеешь, даже заслушался. — с издевкой протянул он.

— Иди к хрокку, Вермонт. Ты лучше скажи мне, где ты шляешься, пока мы тут разгребаем это дерьмо? Уже давно за полдень. — вместо приветствия недовольно ответил тот.

— Срочные дела, личного характера. — спокойно ответил Рэм.

— У тебя и личное? — недоверчиво протянул Ривли. — да ты же с работы не вылезешь, какое к хрокку личное? Неужто приболел? А может у тебя любовь? — издевательским тоном продолжал он. — Нашел себе спутницу жизни, которая согласилась с тобой пробыть больше двух недель? — и он рассмеялся, негромко, язвительно.

Слухи о том, что с ним, Рэмом, не может задержаться ни одна женщина уже стали всеобщим тайным развлечением. Раньше, если он появлялся на людях с новой женщиной, то тут же делали ставки сколько она продержится. И всегда считали, что это они уходят от него, хотя в основном это он прерывал отношения. Но он никого не переубеждал, позволяя думать обратное. Женщины почему-то считали, что так они выглядят в более выгодном свете после расставания, а ему было все равно. Какие только слухи не распускали потом обиженные дамы, причем, по его мнению, совершенно незаслуженно.

Он ведь в целом любил женщин, красиво ухаживал за ними, был всегда нежен и ласков, конечно если его избранница не хотела обратного. Он знал, что удовольствие, которое может подарить женщина, желающая близости по своей воле, гораздо сильнее. Поэтому в постели никогда не скупился на ласки и искренне не понимал мужчин, приемлющих насилие.