Измена

Стёпа повернулся к другу, окинул его долгим взглядом, а потом направился в сторону своей каюты, по пути развернувшись и проговорив:"

"— А шейх расстался со своим истинным богатством, а когда получил слиток, понял, что это подделка. Потому что позолота имеет обыкновение стираться… Правда, она остаётся на пальцах. Пылью.

***

Я целиком была твоей, а ты не понял,

И мимо проходил сто тысяч раз.

Дарил мне вместо роз букеты боли,

Которую я помню по сей час.

Ты уходил легко, без сожалений,

Оставив позади мои осколки.

Я твой аксессуар под настроенье,

Который ты порою клал на полку.

Захлопывал ты за собою двери,

И оставалась я в безумстве ночи,

И говорила я себе: «Не верю!»

Хотя читать умею между строчек.

Ты уходил не раз, не три, не десять,

Не видя, как тобою я болею,

Теперь я стала боли лёгкой песнью,

А раньше целиком была твоею…

Несколько лет назад

— Девушка, у вас сейчас пепельница сгорит, — раздался возле уха приятный мужской голос, и Злата вынырнула из блаженного состояния и заозиралась кругом.

— Господи! — вскрикнула она, глядя, как клочок бумаги в пепельнице начинает дымиться, распространяя вокруг себя прогорклый запах.

А вот незнакомец, который обратил внимание на этот микро-пожар, не растерялся, схватив её стакан с соком и выплеснув приличную порцию в пепельницу.

— Говорят, курить вредно, — усмехнулся он, делая знак официанту, чтобы тот подошёл. — Два… — он взял стакан Златы, самым наглым образом отхлебнув из него, и снова повернулся к официанту, — апельсиновых сока. И пепельницу замените, пожалуйста.

Злата фыркнула, глядя на то, как незнакомец садится рядом с ней, совершенно не спросив разрешения. Но, что странно, ей это даже нравилось.

— Вообще-то, я не курю, — пояснила она, поспешно пряча в сумочку блокнот и ручку, которые неизменно носила с собой. — Просто мне захотелось попробовать писать именно так, с сигаретой и бокалом виски. Но пить виски в полдень, сидя в летнем кафе, мне показалось дурным тоном, поэтому я ограничилась сигаретой. Глупо, правда?

Она рассмеялась, вешая сумочку на спинку стула, и вгляделась в лицо мужчины, положив подбородок на согнутую в локте руку. Он был чертовски привлекательным: тёмные волосы, тёмные глаза с чертовщинкой, плещущейся на самом дне. Полные красиво очерченные губы… Злата вздрогнула, отводя взгляд, потому что всё это время незнакомец безотрывно наблюдал за ней.

— Да нет, почему глупо? — улыбнулся он, обнажая два ряда белоснежных зубов. Интересно, есть ли в нём что-то неидеальное? — А что, кстати, пишете?

Злата покраснела, потому что ей вдруг стало неудобно. А вдруг он сейчас попросит её прочесть что-нибудь?

— Ничего особенного, — как можно равнодушнее произнесла она. — Обычные стихи.