Измена

Влад склонил голову набок, и ухмылка опалила его красиво очерченные губы.

— Когда ты трёшься всем своим телом о кого-то левого мужика, пожирающего тебя взглядом и руками, у тебя это называется танцами?

Злата физически чувствовала злость и ревность в каждом жесте и слове мужа. Как иначе было назвать то, как именно он интерпретировал обычный танец? И, надо было быть честной перед самой собой, эти чувства ей нравились. Мало того, от них внутри с каждой секундой становилась сильнее та новая Злата. И этой новой Злате хотелось творить какие-то безумства.

— С чего ты взял, что этот самый мужик — левый? Кажется, когда ты пришёл в гостиную, он был справа от меня. — Злате хотелось показать только одно: она не боится своего мужа и его «грозного взгляда». И, кажется, ей это удалось.

— Не дерзи, — моргнув от неожиданности, произнёс Влад, и Злата решилась. Она подошла к нему вплотную, в пару шагов стирая остававшееся между ними расстояние, приподнялась на цыпочки и выдохнула в губы мужа:

— А то что?

Должно быть, так себя чувствует человек, перед которым сидящий котёнок вдруг превращается в льва. Оторопь и растерянность, а ещё непонимание, что делать и куда бежать. И стоит ли бежать от такого чуда?"

"Влад некоторое время пытался понять и принять эту женщину, которая стояла сейчас перед ним, и чёрт подери, у него это совершенно не получалось! Не зря ему на ум пришло как раз такое сравнение — со львом. Точнее, в этом случае, уместнее было бы говорить о львице. А когда Злата шагнула к нему вплотную и, обдав чудесным ароматом возбуждения, духов и коньяка, шепнула всего три слова, Влад вдруг понял, что держится из последних сил. Все мысли о том, что он зол на эту Злату, что он должен показать ей всю степень злости, которую она разожгла в нём своими действиями, вылетели у него из головы. Осталось только одно желание, даже потребность, ставшая вдруг сродни потребности дышать: он должен был взять свою жену здесь и сейчас. И это будет тот самый секс, в котором не останется места нежности и ласке. Он станет почти животным, тем, который будет способен утолить эту жажду. А жажда была самая, что ни на есть новая. Влад был просто обязан предъявить на свою жену права таким образом. И Злата, похоже, была совершенно не против.

Пока этот калейдоскоп мыслей проносился в его голове, Злата шагнула к двери, напоследок обжигая Влада потемневшим взглядом, и он понял, что последнее, чего он хочет - отпускать её от себя.

— А вот что, — догнав жену в два больших шага, шепнул он в её приоткрывшиеся от удивления губы, развернув к себе лицом. Он впился в её рот с какой-то жадной и терзающей страстью, сминая их в поцелуе, тут же врываясь в него языком, и вот что странно: Злата ответила с не меньшим пылом.