Измена

А когда Злата наконец, успокоилась, она села на постели, отняла руки от лица и проговорила:

— Динка… Я такая зараза!

Злата всегда любила Старый новый год. Сначала, в детстве, словосочетание «старый новый» вызывало у неё какое-то странное ощущение того, что она попала в прошлое. В то время, когда люди праздновали наступление нового года именно четырнадцатого января. В этот день её всю окутывало необычное, но чудесное чувство, и она ничего не могла с собой поделать. Может, это было глупо, но именно Старый новый год казался ей волшебным праздником.

Чего она ждала теперь, когда подошла к этому дню одна, а все её прошлые надежды и устои рухнули в одночасье, как карточный домик? Наверное, как раз волшебства и ждала, вот только не знала, в чём именно оно будет заключаться. Как бы гостеприимны ни были Ваня и Дина, но злоупотреблять их добротой и радушием не стоило. Нужно было принять ещё одно важное решение в своей жизни, и переехать в свою пустующую квартиру, несмотря на то, что это повлечёт за собой расспросы со стороны родителей. Но ведь она уже не маленькая девочка, которая обязана отчитываться перед мамой и папой, и у неё теперь своя жизнь. Самостоятельная. Самостоятельная настолько, что в ней нет даже мужа, и хоть это трудно и больно, но другого пути нет. Хотя… он есть, но он теперь не для Златы.

Зиме, наконец, удалось отвоевать законные позиции, и на смену слякоти и грязи пришла белоснежная пушистая красавица, устлавшая всё кругом кружевным покрывалом. Крупные, мягкие снежные хлопья падали с неба цвета индиго, кружились в свете оранжевых фонарей, приземлялись, становясь частью лежащего на газонах и дорогах покрывала. А зима продолжала ткать своё полотно, неспешно вплетая в него всё новые узоры. Словно собиралась взять своё сторицей у припозднившейся осени.

— Как ты? — тихо спросила Дина, подходя к застывшей у окна Злате, которая зябко обнимала себя за плечи.

— Уже лучше, но похоже на грипп, ты бы так не рисковала, — покачала она головой, бросая тёплый взгляд на аккуратный живот подруги.

Та в ответ только прищурилась, но ничего говорить не стала, становясь рядом и тоже начиная созерцать лениво кружащиеся в воздухе снежинки.

— Точно решила уехать? Ты нас не стесняешь, правда, — наконец, произнесла Дина, зачарованно глядя на снегопад за окном.

— Точно. Раньше я чего-то боялась, — пожала плечами Злата. — То ли остаться одна, то ли объяснения с родителями. Но сейчас я приняла своё… хотела сказать поражение, но не буду. Я приняла то, что у меня есть, и больше уговаривать себя, что всё вернётся на круги своя, не стану.

Она прикусила губу, стараясь, чтобы голос не выдал её волнения. И почему вдруг стала такой эмоциональной? Ведь получалось же всё это время держать себя в руках.