Я выбираю...

— Всё только для тебя, любимый! — возвращается ему ответ.

Видимо у меня в этот момент на лице отражается чувство отвращения, потому что Димка зло одёргивает меня:

— Что, неприятно?

Заставляю себя промолчать: «Лиза, ты пришла с ним сюда мириться, а не ругаться»."

"Дима одним глотком допивает содержимое своего бокала и убирает его, потом уверенным шагом подходит к дивану, садится на него, закинув ногу на ногу, а руки раскинув на спинке дивана. Всё было бы ничего, если б не взгляд — жадный и грязный. Дима рассматривал меня, словно я была какой-то уличной девкой, и не было все эти года никакой дружбы между нами. Захотелось даже платье натянуть пониже. Надо было в брюках ехать.

— Ну, давай, приступай, — властным тоном приказывает он мне.

— Что именно?

— Ну, зачем ты здесь? Убеждать меня не бросать вашу шаражкину конторку. Так что, приступай, я весь во внимание. Даже интересно, что ты готова мне предложить.

После последней фразы он опять проходится по мне похабным взглядом.

— Прекрати. Я пришла с тобой поговорить.

— Интересно о чём? — он улыбается мне, но от этой улыбки веет исключительно холодом.

— Дима! Прекращай себя вести со мной подобным образом!

— Каким?! — наигранно удивляется он.

— Будто я какая-то какая-то сторонняя баба.

Он противно хмыкает.

— А кто ты?

Я была готова к чему-то подобному, но вопрос всё равно болезненно царапает душу.

— Я твой друг.

— Друг. Забавно, — мне кажется, или в его голосе слышится что-то болезненное?

Всё ещё стою в дверях и нервно переступаю с ноги на ногу.

Бодлеру, наконец-то, надоедает строить из себя хозяина мира, он ставит обе ноги на пол, а руки убирает со спинки дивана.

— Если ты мне друг, скажи тогда, почему ты всё время молчала?! Почему не предупредила? А потом сбежала, не отвечая на звонки. Я же как зелёный пацан приехал к тебе! Стоял, долбился в дверь. А ты…

— А я не знала, что тебе сказать.

— Поэтому объявилась только спустя неделю, после того как для Артурчика и Максимки проблемы замаячили?

— Не говори так… — подавленным голосом прошу я Димку.

Слишком уж правдиво звучат его слова. Мне не нравится, что он видит меня такой лицемерной. Но уверенности в том, что я другая у меня тоже нет.

— А как, Лиза! Как? Мы же с тобой оба прекрасно понимаем, что я работал с вами только из-за тебя. Зачем теперь мне эти двое? У меня достаточно людей, чтобы решали мои проблемы, без всякого прочего геморроя.

— Тебе нужны друзья.

— У меня есть друзья!

— Кто? Партнёры по бизнесу, их жёны и их любовницы? Ах да, есть же Милана и ей подобные. А, может быть, ты Сгорского своим другом считаешь? — получается жёстче, чем хотелось. Но я, наконец-то, говорю то, что очень давно сидело у меня в голове.

В моей жизни было много лжи, много притворства, специфика работы такая.