Я заберу свою дочь

– Хозяин очень специфический человек, при всех его достоинствах, – вздыхает, мгновенно в голосе появляется грусть. – Любить любил, но вот изменял он безбожно. Такая натура мужская, – вздыхает. – Но что это я вас отвлекаю, – машет рукой. – Вы собирайтесь, Любовь Павловна, а я позже зайду прибраться.

Она выходит, а меня не покидает ощущение, что женщина специально пришла, чтобы вылить на меня вот эту информацию.

Прискорбно. Но очередной неприятный осадок осел у меня в душе.

***

Мы едем в машине, Надюшка смотрит в окно. Комментирует увиденное. Я стараюсь улыбаться, а сама едва сдерживаю слезы. Почему?

Я хотела приоткрыть завесу, кто такой Константин? Желание исполнилось. Если он неспособен хранить верность любимой женщине – он может предать кого угодно.

У меня в голове сотни вопросов. Кто она его жена? Как позволила своей дочери оказаться в лапах чудовищ? Где она сейчас? Что между ними произошло? Почему он считал Надюшку погибшей? Голова пухнет.

Еще меня печалит сам факт, что я вообще размышляю над этой информацией. И эта горечь во рту… Неужели, я реально думала о нем лучше, чем оказалось на самом деле.

– Мамочка, ты грустная, – гладит меня по руке малышка. – Что случилось? Тебя кто-то обидел?

– Все хорошо, цветочек. Просто задумалась, – дочь снова читает меня как открытую книгу. Надо лучше контролировать свои эмоции.

Водитель привозит нас к самому дорогому торговому центру в столице. Вениамин обходил его десятой дорогой. Мы с доченькой одевались на распродажах. Муж же заказывал себе вещи немного дороже, или шил на заказ. Политик должен выглядеть на все двести, так он говорил. А нам… и так сойдет…

Константин нас уже ждет. Подходит к машине и помогает нам выйти. Он как всегда холоден и сдержан со мной и расцеловывает дочь. Надюшка одаривает его радостной улыбкой. Доверчивая моя девочка.

Другой ребенок на ее месте, после всего пережитого, замкнулся бы в себе, а она нет. Все так же продолжает смотреть на мир с любовью, старается видеть только позитивные черты в людях.

Торговый центр абсолютно пуст. Ни одного посетителя. Только продавцы в магазинах.

– А где люди? – спрашиваю растерянно.

– Зачем нам люди? – выгибает идеально очерченную бровь.

– Должны же быть посетители… середина дня…

– Их нет, – пожимает плечами и увлекает нас вглубь центра.

– Ты что… – меня посещает смутная и нереальная догадка, – Закрыл центр для всех…"