Я заберу тебя себе (+ Бонус 18+)

Сын! Она явилась сюда спустя два года и заявляет, что у меня есть ребёнок! Какого чёрта?! Почему сука именно сейчас, когда я встретил Анюту? Почему не пришла, когда узнала о беременности? А может она просто не знает кто настоящий отец ребёнка?

- Ты в этом уверена? – прохожу до стола, присаживаюсь напротив неё, всё с тем же каменным выражением лица, - уверена, что отец, я? – склоняю голову набок.

- Уверена, - вздёргивает подбородок вверх, переставая елозить своим задом на стуле.

Она отвечает с заминкой в пару секунд, что говорит об обратном. Не хрена она не уверена. Она сука сама не знает от кого родила, но проверить мою причастность стоит.

- Хорошо, - говорю, не сводя с неё взгляда, - будут тебе алименты и признания отцовства, - в глазах бывшей дряни загорается алчный огонёк, - но только после ДНК, что подтвердит моё отцовство, - гашу вспыхнувший огонь в её глазах одной фразой.

- Неужели настолько не доверяешь? – шипит бывшая, кривя губы.

- Нет, - отвечаю, как есть, мысленно прошу суку признаться имею я отношения к её ребёнку или нет?

- Что нужно для этого ДНК? – переворачивает всё внутри своими словами."

"Неужели и правда мой? Неужели у меня есть сын от этой дряни? Тогда какого чёрта она его скрывала от меня всё это время? Где её араб? Выбросил, узнав о чужом ребёнке? Если он и правда мой, то никогда в жизни от него не откажусь, он не виноват, что его мать та ещё дрянь.

- Присутствие ребёнка, - отвечает Людмиле, мой отец, сидевший все это время молча, наблюдая со стороны.

- Он не в городе, - ведёт плечом, - за ним нужно ехать, - опускает свой взгляд на свои ярко красные ногти, рассматривая маникюр.

Переглядываемся с отцом, оба хмурые, кажется, мы даже думаем об одном и том же.

- И куда за ним нужно ехать? – стараюсь удержать маску и не показать истинные эмоции.

- К моим родителям, - морщиться при упоминании близких ей людей.

Меня разрывает изнутри, эта гадина даже не живёт с ребёнком, это стало ясно, как белый день, после её слов. Она не дружит со своими родителями, но не это самое страшное. Самое страшное, что маленький ребёнок живёт с людьми, которые любители расслабиться по вечерам горячительным напитком, и каждый день он у них один, собственного производства.

Маска идёт крупными трещинами и осыпается, показывая это дряни мою перекошённую от злости рожу.

- Т-тим-моша, - заикается бывшая, медленно поднимается с места.

- Ты бросила ребёнка на алкашей? – рычу, по-другому произнести слова не получается, - когда ты отвезла к ним пацана? – задаю следующий, поднимаясь на ноги, - даже не думай, - качаю головой, останавливаю её от побега.

Если даже ребёнок окажется не моим, там я его не оставлю, пока не знаю куда смогу определить, но прав материнских я эту дрянь лишу.

- Отвечай Людмила, - произношу угрожающе.