Я заберу тебя себе (+ Бонус 18+)

! Идиот! Мог и сам догадаться! Она боится! Боится, что ребёнок окажется моим сыном! Не готова она к такому перевороту в своей жизни! Не удивлюсь если в её головке закрался план побега! Девочка моя! Как же я перед тобой виноват! Виноват, но отпустить не смогу!

- Я не отпущу тебя, Ань, - предупреждаю девушку.

Угрюмое хмыканье, вздёргивание одной брови вверх - красноречивей всяких слов! Уйдёт если захочет!

Звонкий лай собаки привлекает своё внимание, заставляя перевести взгляд с Анюты на дом родителей Людмилы. Вид дома удручает! Облезлая краска на деревянных рамах окон, трещины на кирпичной кладке, в которые спокойно могут пролезть мои пальцы, покосившаяся на один бок пристройка, что служит верандой дому.

Это пока всё, что я вижу из-за высокого железного забора. Шифер на крыше нуждается в замене, а густой дым из печной трубы говорит, что газ в дом так и провели! А деньги я на это дал бывшей, ровно за месяц до её побега! Ясно! Деньги забрала себе!

- Надеюсь в доме лучше, чем снаружи, - произносит Анюта, так же, как и я, смотря на дом.

- Вряд ли, - отвечаю и беру девушку за руку, - от меня не на шаг, - повторяю предупреждения.

Хрен её знает, что там нас ждёт! Жильцы могут быть не в адеквате. Поворачиваюсь к Брониславу, киваю головой в сторону дома. Безопасник первым подходит к калитке, дёргает за ручку, но железная дверца не поддаётся. Закрыто.

- Стучи, - приказываю Брониславу, - и чем громче, тем лучше.

Усмехнувшись, он заносит кулак над преградой, и наносит несколько громких ударов, грохот по железу разносится по всей округе, пугая соседских собак, которые одновременно заходится громким лаем.

Бронислав не ждёт пока к нам выйдут и откроют калитку, продолжает стучать.

Проходит минута, прежде чем до ушей доносится скрип входной двери где-то позади дома, и я вспоминаю, что там есть вторая дверь.

- Шарик, замолчи, иди отсюда, - раздаётся знакомый женский голос.

Клавдия Геннадьевна ругается на пса. По скрипу снега понимаю, что нам сейчас откроют.

- Кто там? – спрашивает женщина.

- Клавдия Геннадиевна, - обращаюсь к матери Людмилы, - это Тимофей Горский, откройте пожалуйста, - говорю, как можно доброжелательнее, не стоит пугать, может и не открыть.

По ту сторону забора образуется тишина, снег больше не скрипит под ногами женщины. Проходит чуть меньше минуты, мы не дёргаемся, ждём, что предпримет хозяйка дома. И она принимает правильное решение, открывает калитку, со скрежетом отодвигает железный засов.

- Людмилы нет, и я не знаю где она, - стоит ей только показаться нам на глаза, произносит женщина.

Женщина постарела, на лице глубокие морщины, глаза тусклые, припухшие, и запах, что доносится до нас лёгким ветром, говорит, что женщина не трезва.