Ябеда

— А как же папа? — Новость перечёркивает все остальные и никак не укладывается в голове. Мы не сироты, чтобы нас удочерять, да и папа никогда бы не отказался от дочери!

— Господи, Тася, какая же ты наивная! — фыркает Ника и под одобряющий смешок Ара встаёт из-за стола.

Когда-нибудь я стану взрослой, чуть более рассудительной, возможно, циничной. Моё сердце обрастёт прочным панцирем, а язык перестанет неметь от чужих колких слов. Я научусь держать оборону и, наконец, отвечать! А пока, всё, что я могу — это тихо плакать, глядя на то, как Ника уходит в обнимку с Аром — всего лишь из кухни, а кажется, что из моей жизни.

Глоток кофе. Напиток горький, противный, сваренный не тем человеком, не с теми мыслями. Я отставляю чашку в сторону и смотрю в пустоту. Силюсь понять, отчего люди становятся такими бессердечными и равнодушными, почему перестают любить и радуются, если задевают другого в самое сердце, но ответа не нахожу. Зато меня, одинокую и всё ещё голодную, находит мама.

Она, как всегда, при параде: одета с иголочки, причёсана волосок к волоску. Но за маской идеальной жены и матери ей не удаётся спрятать усталость.

Спала ли она сегодня? Скорее всего, нет.

— Вот ты где, Тася! — Мама скользит по мне взглядом. Уверена, замечает следы слёз на моих щеках, но решает деликатно промолчать. — Уже позавтракала?

— Не совсем, — качаю головой, приподнимая чашку с горьким содержимым.

— Ясно, значит, голодная. — Ярко накрашенные губы матери складываются в мимолётную улыбку, которую я всё же успеваю запечатлеть в памяти. Эти её улыбки, такие родные и ласковые, без тени фальши и неискренности, подобны драгоценным камням: каждая на счету.

Мать достаёт из холодильника тарелку с профитролями и канапе, а потом, немного подумав, добавляет ко всему прочему мюсли и йогурт.

— Прости, не знаю, что ты любишь… — Она немного тушуется и принимается настраивать кофемашину.

— Ничего страшного.

Мамина правда больнее пощёчины, но иллюзий я не питаю уже давно.

— Папа по утрам варил овсянку с мёдом, — рассказываю, чтобы заполнить неловкую паузу. — а я жарила яичницу. Поэтому меню на завтрак менялось в зависимости от того, кто раньше проснулся. А ещё мы варили какао по выходным.

— Прости, — небрежно бросает мать и суетливо тычет аккуратным ноготком по кнопкам на кофемашине.

У меня создаётся ощущение, что она делает себе «капучино» впервые в жизни или просто так сильно волнуется… — Завтраком занимается Наташа, наша кухарка, я ей обязательно передам твои пожелания.

— Ладно, — отвечаю и беру из тарелки канапе с красной рыбой.

— Ладно, — повторяет мама и, позабыв о помаде, кусает губы. — Какие планы на сегодня, дочка?

— У папы приёмные часы с десяти до двенадцати, — неловко пожимаю плечами. — Вот, хочу успеть его навестить.