Ябеда

— Ну же, поехали! — Сжимаю коленки, вытягиваясь струной на заднем сиденье. Застрявшая между Аром и Киреевым, я словно между двух огней: ещё неизвестно, кто сожжёт дотла первым. И всё же я выбираю наименьшую из зол: — Турчин, очнись!

Мила взволнованно вертит головой в разные стороны. Она, как и я, не понимает, почему Ар медлит, но куда больше боится стычки с одноклассником. Подруга прерывисто дышит и цепляется за мою ладонь своей, мягкой и слегка влажной. Это рядом со мной она дерзкая и отважная, а наедине с такими типами, как Киреев, превращается в робкого кролика, не способного за себя постоять.

Её ранимое сердце слишком быстро покрывается шрамами от чужой грубости и жестокости.

Вот только Турчин не спешит выручать сестру.

Совершенно без всяких эмоций он смотрит на меня через зеркало заднего вида, изумрудным взглядом проедая дыры в моей броне, как голодная моль в норковой шапке. Уверена, он всё понимает. Возможно, заметил краску на моих пальцах, а может быть, увидел флакон с аэрозолем, торчащий из школьного рюкзака сестры. Да и наши с Милой испуганные лица — лучшее доказательство вины.

— Какого чёрта, Арик, ты тормозишь?! — верещит Мила, суетливо высматривая Киреева.

А я понимаю, что причина заминки во мне. Я раздражаю Турчина с первой же минуты. Его неприязнь ко мне сквозит изо всех щелей. Да и что говорить, Ар не герой! Он с радостью подставит подножку и подтолкнёт тебя в про́пасть. Хватаю рюкзак и, сжав ладонь подруги на прощание, порываюсь выскочить из авто. В конце концов, Киреев ни черта мне не сделает — так, погрозит пальчиком для приличия! Но стоит мне прикоснуться к дверной ручке, как автомобиль резко срывается с места, а салон наполняется монотонным грохотом электронной музыки, такой же бесчувственной и холодной, как и сам Ар.

Мила мгновенно приходит в себя. Устроившись поудобнее, начинает сумбурно смаковать события прошедших минут, сдабривая те соусом из пережитых эмоций и немного нервным смехом, а потом просит брата отвезти нас в «Рио». Пытаюсь возразить: мне нужно к отцу. Но в сумасшедшем винегрете из постоянной болтовни Камиллы и адских звуков, сотрясающих динамики, мой голос растворяется без следа.

Правда, и к просьбам сестры Ар остаётся глух.

Уже минут через десять мы сворачиваем на объездную дорогу, ведущую прямиком в Жемчужное. Мила наивно возмущается, тарабанит кулачками по спинке водительского сиденья, от души высказывая брату всё, что о нём думает, однако она не в силах изменить намерение Ара отвезти нас домой.

— Достала орать! — срывается Турчин, стоит шлагбауму на въезде в посёлок опуститься за нашими спинами.