Ябеда

У парня окна, как назло, выходят к нашему гаражу, вот Ар и устраивает все эти безумные гулянки, чтобы лишний раз насолить Гере.

— Бред какой-то! Тебе не кажется, что их обоих нужно лечить?

— Официально Арик здоров, как бык, просто у него характер такой…

— Дерьмовый у него характер! — срываюсь, позабыв, что Турчин — брат Милы.

— Думаешь, у вашего Савицкого лучше?"

"Милу однозначно задевают мои слова. Мы можем сколько угодно ругать своих близких, но, когда это делает посторонний, замечания больно ранят, а мы сами самозабвенно спешим на защиту.

Вот и Мила вступается за Ара, да только я не могу остановиться:

— Гера, быть может, и больной, но твоего брата не провоцирует, а Арик… Такое чувство, что он только и живёт тем, чтобы насолить Савицкому.

— Много ты знаешь, да?! — вспыхивает Мила. Она, вроде, и понимает, что я права, но согласиться со мной — значит, записать Ара в сумасшедшие наряду с Герой.

— Я не оправдываю брата… — Подруга начинает ходить кругами. — Но знаешь, Тася, одно дело слушать музыку у себя дома, и совсем другое — крушить всё вокруг! Хочешь узнать, кто из этих двоих безумнее — загляни на вечеринку к моему братцу.

— И ты туда же! —Заправляя волосы за ухо, решаю не спорить, иначе ссоры не миновать. — Я, наверно, пойду!

— Стой! — Мила качает головой и спешит ко мне. — Ну куда ты пойдёшь?

— Ты забыла? Я живу в кладовой, — пожимаю плечами. — Зайду через вход для прислуги — никто даже не заметит.

— А если Гера… снова…

— Уверена, ему не до меня, — усмехаюсь, намекая на шум, доносящийся со стороны гаражей. Ар, сам того не ведая, переключил внимание Савицкого на себя.

Мила пытается отговорить меня, перевести нашу перепалку в шутку, но как бы она ни старалась сгладить углы, я всё равно больно натыкаюсь на них, а потому стою на своём и уже минут через десять крадусь, как воришка, в собственную комнату, благо, за это время научилась незаметно возвращаться домой.

Самое волнующее — пройти мимо бассейна. Он и раньше пугал меня своей безразличной синевой, сейчас же и вовсе сводит с ума. Всего одной фразой Савицкому удалось возродить мой самый сильный страх — страх глубины…

Добежав до своей каморки, закрываюсь на ключ и придвигаю к двери прикроватную тумбу. Дабы не выдать своего нелегального возвращения, не включаю свет.

Свернувшись клубочком на узкой кровати, невольно думаю о Савицком и уговариваю Всевышнего поторопить мать с разрешением вернуться домой. Но обо мне все забыли. Мама не звонит, не ищет, не волнуется. И только тогда, когда комната пропитывается ночной темнотой, а с улицы начинают доноситься забористые звуки электронной музыки, я вспоминаю, что несчастный мобильный остался у Милы в кармане, и как ошпаренная вылетаю в коридор.

Я почти добегаю до гостиной.