Ябеда

Наблюдаю, как нежно-жёлтая ткань пропитывается его кровью, и, порядком осмелев, касаюсь дрожащей рукой коротких волос Савицкого. Каким бы сильным ни был мой страх перед ним, сейчас мне хочется пожалеть Геру, хоть как-то облегчить его страдания.

Я жду, что Гера снова оттолкнёт меня, боюсь, что от моих прикосновений ему станет только хуже, и морально готовлюсь быть отброшенной на глянцевый кафель. И ладно, если не в воду. Но Гера прикрывает глаза и терпеливо принимает мою помощь.

— Тебе нужно в больницу, Савицкий. — От вида чужой крови меня начинает не на шутку мутить, а чёртова растерянность лишает способности мыслить здраво.

"

"— Нет. — Гера мотает головой и, вытянув ноги, упирается лбом в моё плечо. Прерывисто дышит и явно собирается с силами, чтобы что-то сказать. Но если честно, лучше бы Савицкий молчал.

— Мне осточертели больницы! — хрипит он, а потом хватается за меня, как за соломинку, и пытается встать. — Ника, помоги добраться до комнаты, — просит, не открывая глаз.

Всё внутри сжимается от осознания, что Савицкий позволил мне помочь ему только потому, что не узнал меня и принял за Нику.

— Я не… — Хочу высказать придурку, что он обознался, но вовремя замолкаю. Плевать! Пусть думает, всё, что хочет. Сейчас не это главное!

Мне стоит немалых усилий поставить Геру на ноги, ещё больших — сделать с ним в обнимку хотя бы шаг. Запираю рот на замок, чтобы избавить Савицкого от лишних подозрений на свой счёт, и со скоростью дохлой черепахи плетусь к выходу. Да что там — я практически тащу на себе Геру, не понимая, как можно быть настолько тяжёлым и глупым! Не умеешь драться — не дерись!

Савицкий с трудом переставляет ноги и бесстыдно елозит руками по моей обнажённой спине, даже не догадываясь, какую бурю доселе незнакомых эмоций бередит в моём неопытном сердце.

Его шероховатые пальцы, все в ссадинах и кровоподтёках, обжигают кожу. Жаркое дыхание мурашками разбегается от ключиц и ниже, и сколько бы я ни повторяла себе, что это Гера, просто Гера, местный псих, ненавидящий меня всеми фибрами своей души, понимаю, что пропадаю — здесь и сейчас, втягивая носом запах его терпкой туалетной воды, прислушиваясь к каждому шороху, изнывая от запретной близости, к слову, совсем не располагающей к романтическим переживаниям.

Я пропадаю — бесповоротно, безвозвратно, отчаянно, вопреки здравому смыслу и своим страхам.

Я боюсь урагана, бушующего внутри меня, но ещё больше не хочу, чтобы тот стихал.

Я говорила, что сумасшествие заразно? Вот она, самая настоящая эпидемия, которая бьёт прямо в сердце, не оставляя ни единого шанса на спасение!

— Боже, Тася! — Голос отчима раздаётся внезапно и ушатом ледяной воды приводит меня в чувство.