Ябеда

Особняк Мещерякова стоит у самого берега —пологого, песчаного. В связи с этим у отчима всегда было маленькое преимущество перед соседями: свой личный пляж и пристань летом, и небольшой каток для детей зимой. Правда, последний Вадим перестал заливать, когда мне исполнилось шесть.

— Я знаю, где этот дом, — вырывает меня из воспоминаний голос блондина. — Ты лучше мне скажи: какого черта там забыла?!

Я даже вдохнуть нормально не могу — так сильно давит взглядом этот придурок. И какое ему дело?!

— Ты угадал: я новая горничная.

— Врёшь! — цедит он сквозь зубы.

— Твоё имя?

— Сама дойду! — шиплю в ответ и дёргаю ручку двери, но та заблокирована. — Выпусти!

— Просто скажи, как тебя зовут, — по слогам произносит парень и наклоняется ближе. В нос ударяет терпкий аромат мужской туалетной воды, грубый, опасный.

— Тася, — скомканно выдыхаю я.

— Я так и знал! — Парень резко откидывается на спинку сиденья и начинает ржать. — Ты изменилась, Тася!

Немного придя в себя, он снова поворачивается в мою сторону и нагло елозит по мне взглядом, не оставляя ни миллиметра без внимания.

— Я — Ар, — тянет нараспев и ждёт моей реакции.

— Помнишь?

— Нет, — признаюсь честно.

— А ты напряги извилины, девочка! — грубо приказывает он, пронзая меня своими ледяными изумрудами, как острыми спицами, а потом подхватывает прядь моих волос и неспешно начинает накручивать её себе на палец. — Впрочем, не важно. Теперь мы будем видеться достаточно часто, Тася.

— Так себе перспектива… — отвечаю, пытаясь высвободить волосы.

— Согласен! — хохочет Ар и заводит мотор. — Мне запрещено приближаться к вашему дому ближе, чем на триста метров.

Я высажу тебя возле соседнего коттеджа. Моего коттеджа.

* * *С небывалой лёгкостью несусь по брусчатке в сторону дома. Меня не пугают ни мокрый снег, рыхлыми хлопьями бьющий в лицо, ни промокшая обувь, ни тяжеленная сумка: компания сумасшедшего соседа сумела перечеркнуть всё. Неудивительно, что Мещеряков запретил придурку приближаться к своим владениям. Этот Ар — как просроченный шоколад: шикарная обёртка и прогорклое послевкусие. Его смех до сих пор звучит у меня в ушах, а пренебрежительный взгляд никак не выходит из головы. Будто во мне одной — первопричины всех его бед и печалей.

Да и имя у блондинчика какое-то дурацкое, неполноценное, что ли. И всё же странно, что я не помню этого парня, от слова «совсем».

Соседи Мещерякова, семья Турчиных, были частыми гостями в доме отчима. Редкий ужин обходился без их компании. Семёна Германовича; главу семейства обычно всегда сопровождали супруга и дочка Камилла, шустрая и озорная девчонка примерно моего возраста с прикольными брекетами и отменным чувством юмора. Такой я её запомнила.