Янтарь (СИ)

Забавно было видеть и ощущать смятение и явную панику на лице наглого и неугомонного предводителя Бурых, когда его физиономия вытянулось, а глаза распахнулись в преддверии ощущения, что всё, он допрыгался!

Вернее, долетался и разозлил большущего Кадьяка до состояния кипящей лавы в его крови!

Как говорится — за что боролся, на то и напоролся, но теперь отступать было некуда, и бесполезно было дрыгать своими убогими ручками и ножками, когда Север поймал его на лету за шею, сдавив так, что Бер истошно захрипел, явно в ту секунду пытаясь позвать на помощь своих шакалов, которые испуганно расползались по сторонам, боясь отвести взгляд от разгневанного Кадьяка, в ужасе ожидая, что теперь он кинется за ними и перебьет всех, даже особо не напрягаясь.

И Север мог бы это сделать!

Думаю, сделал бы не сдерживая собственного удовлетворения, упиваясь кровью, паникой и болью тех, кто посмел посягнуть на святое и то, что принадлежало ему одному, но и сейчас он не торопился утопить лес в крови, даже если его дыхание изменилось, став звериным, и бархатно черный зрачок уменьшился до едва видимых размеров, показывая, что зверь рвется на свободу.

Пока Бурый болтался в его руке, безуспешно пытаясь найти под собой опору и цеплялся за мощную ручищу Севера, я не могла отвести завороженных глаз от Кадьяка, своей кожей ощущая его внутреннюю борьбу!

Это было завораживающе мощно!

Никогда еще в своей жизни мне не доводилось испытывать ничего подобного, когда я подрагивала в такт биения его сердца, буквально впитывая в себя силу и ярость огромного беспощадного зверя. который рвался, чтобы совершить справедливый суд, и осознанность человека в Севере, чья сила и упрямство не уступало звериному, поэтому то мерзавец и был все еще жив!

Север походил на действующий вулкан, пока под его кожей бурлила огненная лава, рвущаяся на свободу, но он был достаточно силён, чтобы не пустить ее наружу.

Из-за любви к Мие и малышу!

Как бы не сжимались его длинные сильные пальцы на шее бледнеющего и теряющего силы поддонка, как бы не мечтал сам Север разорвать его на части, но стоило Мие выдохнуть тихонько и едва слышно: «Север, не надо…» и огромный могучий Берсерк, чья сила была такой огромной и такой обжигающей, сдержанно выдохнул, разжимая пальцы и отбрасывая от себя мужчину.

Вот только в этот раз он не приземлился снова медведем-летягой в очередной сугроб, оставляя после себя только ворох снежинок над мирно спящей землей.

Он повис в руке другого Бера…

Того, кто наблюдал за происходящим колко и пристально, не вмешиваясь до этой секунды, словно пытаясь понять и прощупать каждую мысль и побуждение Севера.