Янтарь (СИ)

А еще говорят, что Рая не существует!

Вот он!

Большой, теплый, волосатый, с необычными глазами и обворожительной улыбкой, которая может с легкостью согреть или оглушить своей варварской сексуальностью!

Рай, в который так отчаянно хотелось верить. что он не рассеется с приходом нового морозного утра и не испугается трудностей, которые преследовали меня со дня смерти папы…

Впрочем, мечтать об этом было бы слишком смело и безрассудно.

Но я никак не могла найти в себе силы, чтобы подняться, окутанная его теплом и ароматом, лишь плотно сжимая веки и пытаясь сделать вид, что я все еще сплю.

Как же сладко было рядом с ним!

Как же чудесно было ощущать его силу каждой клеточкой своего тела!

Как давно я не чувствовала себя хрупкой и защищенной…и как же хотелось чувствовать это так долго, как только было возможно в этой ситуации.

— Ты рано проснулась, облепишка. Поспи еще…

Его теплая большая ладонь легко и мягко погладила меня по плечу, когда я вздрогнула, окончательно выдавая себя, даже если в очередной раз поняла, что обвести его вокруг пальца не получится.

Он и, правда, чувствовал любую мою эмоцию так остро, что меня это начинало пугать.

Как бороться с тем, кто чувствует тебя гораздо лучше, чем ты сама?

-..а где твои клыки? — прошептала я, не открывая глаз и не пытаясь встать с постели, ощущая, как лежу на его мощном твердом плече, и думая о том, что пусть весь мир остановится и подождет, пока я в его руках, впервые такая податливая и смирная, что, кажется это понял даже Янтарь, не шевелясь и дыша глубоко, но урывками.

— Их нет.

— С рождения?

— Да.

Я чуть приоткрыла глаза, смотря на комнату в тонких лучах мягкого света.

Этот дом не был моим, эта комната принадлежала другой девушке, но мне было так хорошо здесь, словно моя душа отдыхала и дышала спокойно и ровно впервые за очень долгое время.

С тех пор, как умер папа, мне не было покоя.

Ни одного дня, ни одной секунды.

— Как так вышло?…Ты ведь такой же большой, как чистокровные.

Янтарь усмехнулся, но даже тогда не пошевелился. продолжая одной рукой удерживать легко меня, а другой укрывать все еще спящего карапуза, который продолжал сладко сопеть почти по Беровски.

— В моем роду был один Берсерк. рожденный не от медведицы, а от женщины. Она дала нам эти глаза, цвет кожи и отняла клыки на все следующие поколения.

В этот раз Янтарь пожал плечом, на котором я лежала, отчего я слегка сползла головой, а он спустился вниз вслед за ней, чтобы снова подложить свое плечо вместо подушки, что было так…мило.

— Говоришь так, будто не злишься на нее, — пробормотала я почему-то смущенно.