Янтарь

Нависло тяжелое молчание, когда Янтарь поднялся первым, осторожно приобнимая своего бледного брата, который едва мог держаться на ногах, чтобы, делая небольшие шаги, направиться с ним к выходу, а вслед за ними повернулся и сам Гром, не касаясь Севера, но подстраховывая Янтаря, который определенно не сможет совладать с силой взбешенного Кадьяка, если что-то пойдет не так.

Я уже открыла было рот, чтобы сказать, что здесь красиво, но вместо этого взвизгнула. когда на пороге словно из неоткуда появился Карат, а Гром кинулся вперед.

едва не впечатав его в косяк, если бы не скорость и реакция хитрого Кадьяка, который откинул руку здоровяка от себя и Звезды, которая маячила за его спиной взволнованная и совершенно растерянная.

— Тоже ваш Кадьяк?

— Там — скомандовала тетушка Зои, натягивая на себя стерильные перчатки и склоняясь над чемоданчиком с лекарствами и медикаментами, — А теперь все марш из комнаты! Мы еще не закончили с Мией, и девочке нужно отдохнуть и поспать!

В какой то момент мне показалось, что молчание было немного неловким и даже слегка натянутым, когда наш загадочный хитрый Карат поднял глаза на своего кровного красивого сына.

который вдруг смутился и отвел глаза, словно не был уверен в том, что отец помнит что-нибудь о его детстве.

Одного разъяренного взгляда темно-зеленых глазищ, которые вгрызались в меня нетерпеливо и убийственно, было достаточно, чтобы я кинулась к Мие с раскаленным ножом, стараясь не обращать внимания на собственную дрожь и не медля больше ни единой секунды.

— Ну что? Мелкого уже можно впускать?"

"— …Зои, подожди, не мешай ему… — прохрипел отец, которого Лютый приподнял, осторожно усаживая у стены, бледный и сосредоточенный, когда Карат не глядя на него вдруг обернулся на Мию — нашу окровавленную крошку без сил, которая не могла говорить от боли и страха, но ее большие ясные глаза, из которых тихонько текли горькие слезы, не отрывались от личика малыша.

— Понял, сделаю, — тут же серьезно и без пререканий закивал Буран, закидывая в рот еще что-то из еды, и подмигивая Малахиту, который поднялся с дивана, проговорив своим двойным голосом:

— Доходило до того, что я выгонял из нашего общего дома этих задир, не разрешая им возвращаться до тех пор, пока они не осознают свою ошибку и не придут с извинениями, хотя понимал, что моя злость не изменит ровным счетом ничего, и Свирепый сам должен уметь постоять за себя…

— Вот, возьми.