Измену гордым не прощают

Будь добра, выясняй всё опытным путем. Всю свою жизнь!

Веду за собой.

А я знаю, что у нас сейчас будет секс. Во мне столько адреналина накопилось за то время, когда мы из общины Дани вытаскивали, что, кажется, до сих пор штормит! Мне на этих ощущениях почти не больно! И я не понимаю, что у нее там, в ее головке, творится, но отчего-то мне кажется, если вот сейчас она ответит мне, если не отморозится, если не сделает из занятий любовью какое-то там табу, то и дальше всё как-то обойдется, утрясется, будет так, как нужно без всяких там заморочек и психологических проблем!

Останавливаюсь возле двери в ванную, поворачиваю ручку, открывая. Сзади на голую спину ложатся две холодные ладошки.

- У тебя синяки повсюду...

Чувствую, как чуть выше, у основания шеи, к коже прижимаются ее мягкие губы.

- Заживет!

Даю себе команду идти, но все равно стою, как вкопанный! Потому что это - такое волшебство непередаваемое, оказывается, ощущать ее губы на своем теле! Потому что мне очень не хватало ее ласки. Очень. И любви.

Ее руки дрожат. Я спиной это чувствую.

Встряхиваюсь - не время сейчас расслабляться! Нужно согреть, помыть и спать укладывать! Заходим в ванную. Включаю душ, пытаюсь настроить погорячее.

- Походу это побочный эффект такой у того средства, которым тебя опоили - замерзла вся, дрожишь, - объясняю ей."

"- Угу. И у этого средства походу, - копирует меня задумчиво. - Есть еще один побочный эффект.

- Какой же? - вода сразу не настраивается до нужной температуры - то слишком горячая течет, то холодная.

- Действует, как афродизиак, - произносит еле слышно.

Что? Мозг еще не до конца осознает смысл услышанного, а тело реагирует моментально! Член напрягается, упираясь в ширинку брюк. То есть, получается...

- Получается, ты не от холода трясешься? - поворачиваюсь к ней.

Ловлю смущенный взгляд, который тут же сползает мне на грудь.

- Нет...

65 глава. Лекарство

Я как кошка мартовская - мне хочется прижаться к нему всем телом, тереться об него, слиться с ним в единое-целое... У меня в голове такая каша жуткая - из мыслей, из ощущений, из эмоций, что я только об одном могу сейчас связно думать, о том, что Гордей меня спас, о том, что Гордей со мной рядом, о том, что Гордей мой, а я его!

А мысли о том, что было со мной там, в общине, которые назойливо, как надоедливые мухи, лезут в голову, я отшвыриваю прочь, не желая даже фиксировать их! Мне это не надо! У меня всё прекрасно теперь будет - любимый сын, любимый муж, дом, работа, родные... Всё заживет, правильно он сказал! И тело...