Измену гордым не прощают
Дани – гордая. А гордые женщины, узнав об измене любимого мужа, не устраивают скандал, не выясняют отношений и не рыдают над портретом изменщика! Гордые быстро и решительно собирают вещи и уходят, оставив записку: «Гордей, я тебя больше не люблю. Не ищи меня». А еще гордые никогда не подают на алименты, не молчат в трубку, не ищут встреч, не… Гордые женщины измен не прощают!Гордей – гордый. А гордые мужчины легко вычеркивают из своей меганасыщенной жизни предательницу. Нет, ну, а почему она вдруг ушла? Разве я ее не любил? Разве на руках не носил? Разве не женился? Что еще нужно было? Я для нее всё! А она: «Не ищи меня!» А я и не собирался! Гордые мужчины предательниц не прощают!И только любовь прощает всё…
- Тебе, конечно, спасибо, что поехал со мной, но это - мое дело! Моя семья, моя женщина, моя война, как говорится. Мне за нее вписываться. Ты на стреме будь, мало ли, кто припрется.
- Смотри сам, - грустно усмехается он. - Ты у нас мальчик взрослый. Да и друзьям теперь научился не доверять? Так?
- Дурак ты.
Я же не идиот грести всех под одну гребенку!
Протягивает мне отвертку и скрепку.
- Держи. Вряд ли он гостеприимно оставил открытой еще и балконную дверь.
Привязываем веревку к перилам балкона. Аккуратно слезаю на крышу. Листы металла, которыми она покрыта, чувствительно гнутся под ногами.
- Ложись и ползи к краю, - советует Леон.
Слушаюсь. Нащупываю рукой приоткрытую створку балконного окна, распахиваю ее. Ну, вот и хорошо, что все-таки открыто.
Обдирая ладони о край крыши, под испуганный шепот Француза сверху, быстро переваливаюсь всем телом через край, на несколько секунд зависаю в воздухе на высоте третьего этажа, пытаясь нащупать оконный проем ногами. Ловлю левой подоконник, и на каком-то азарте, не чувствуя ни упирающегося в живот острого края металлической крыши, ни свезенной кожи на ладонях, ни отвертки, засунутой за голенище кроссовка и больно упирающейся в ногу, с трудом протискиваюсь ногами в окно. Оно узковато, но зато по высоте мне как раз. И, оттолкнувшись руками от крыши, присаживаюсь и перехватываюсь руками за оконный проем. Выдыхаю несколько секунд - страшновато все-таки. А дальше - дело техники.
- Ниндзя хренов, - ругается где-то там, теперь уже далеко от меня Леон.
- Тише ты! Весь квартал разбудишь! - огрызаюсь, высунувшись теперь уже с балкона Кузнецова.
Подсвечивая себе зажатым в зубах телефоном, на котором в процессе моего трюка лопнуло защитное стекло, ковыряюсь в замке. У Леона все было быстро и как-то ловко, что ли. У меня даже не щелкает ничего.
Терпение я теряю быстро. Подумав, плотно закрываю балконное окно, не обращая внимания на шепот Француза. Нахожу на балконе ящик с инструментами - помню, как когда-то Миру помогал устанавливать новый унитаз. Было, было и такое... Это мы уже с Дани не жили тогда вместе... И он! Сука такая, принимал мою помощь! И ни словом, ни намеком..."
"Нахожу молоток - то, что нужно! И, коротко размахнувшись, высаживаю стеклянное окочешко на двери так, чтобы дотянуться до замка.
И через несколько секунд я уже стою посередине его гостиной.
Ну? Что искать-то? И, главное, где?
45 глава. Художник
Прихожу в себя, когда слышу требовательный стук, а потом еще и звонок во входную дверь. Сколько я вот так, в прострации, простоял возле его компа? Такое чувство, что час, не меньше!
Собираю со стола рисунки Кузнецова. Переворачиваю чистой стороной вверх. Гашу монитор, не выключая сам компьютер.
Я не желаю, чтобы ЭТО видел Леон! Я не желаю, чтобы ЭТО кто-нибудь вообще видел!
Но он звонит.
















