Измену гордым не прощают

Но стоит мне только отвлечься от работы и попытаться куда-нибудь в сторону уйти, рядом неожиданно появляется мужик, похожий на того, который избил меня в первый день. И я почему-то не решаюсь убежать! Но ведь меня все равно скоро домой отвезут. Они же обещали. Просто немного потерпеть нужно.

Утренняя молитва длится не более получаса. Ее легко можно выдержать. И хоть и приходится проводить это время стоя на коленях, молитва заканчивается раньше, чем я начинаю сходить с ума.

Но вот вечером! Это тянется бесконечно! Я теряюсь во времени! Мне чудится, что на коленях, в окружении десятков, даже сотен таких же коленопреклоненных, одетых в длинные одинаковые льняные рубахи мужчин и женщин, поющих на разные голоса монотонные фразы типа ""Я славлю тебя, Христос"" под звуки ритмичной музыки, у меня начинает ехать крыша.

Терплю изо всех сил!

Они то быстро, то медленно, то заунывными голосами, то четко и ритмично повторяют одни и те же словосочетания, смысл которых я почти не улавливаю, запечатлевая в сознании только отдельные слова. Мне чудится, что я вращаюсь на огромной карусели, состоящей из человеческих тел. На первой вечерней молитве я даже потеряла сознание.

А после молитвы я обычно еле дохожу до той самой комнаты - меня вырубает просто. От усталости. И снится ТАКОЕ! Восхитительное, страстное, жаркое, яркое - Гордей и море, как мы с ним на парапланах летаем, я с Эми на качелях, мороженое на губах, и лето-лето-лето, бесконечно-счастливое... И не только это, безобидное...

Такое чувство, что сам воздух здесь какой-то... не такой! К вечеру меня штормит и трясет, словно у меня поднимается температура. И это не укладывается в голове, но я жду этой молитвы общей - боюсь и жду! Потому что знаю, за ней последует возвращение в комнату и СОН!

На выходе из молельного зала каждый присутствующий угощается каким-то напитком, похожим на компот, но определить, из каких он сварен ягод я не могу. Молодая девушка большим ковшом черпает из огромной чаши с широким горлом холодную, очень вкусную жидкость и наливает каждому в деревянную кружку. Поначалу меня смутило то, что кружки передаются из рук в руки и нужно пить из уже использованной, но сейчас, на третий мой раз, меня колотит в ожидании! Мне всё равно уже, я хочу туда, в свои сны!

В комнате полутьма - хорошо освещена только сцена с противоположной стороны от выхода.

Не смотрю ни на кого - здесь у меня нет друзей, всем на меня плевать.

Уже у самой чаши плечо трогает чья-то рука.

Кузнецов.

- Отвали, предатель, - вяло бросаю ему, нетерпеливо облизывая губы - умираю от жажды, так пить хочется!

- Запрись сегодня получше, - шепчет, склонившись к уху. - И не пей эту херь.

- Чего? - отмахиваюсь от него, как от надоедливой мухи. - Не пить? Ага, сейчас!

Мира оттесняют от меня.