Ярослава и Грач

Даже на ее пропущенный через гормональную атаку взгляд Кофи-Амоако для их сибирской действительности было слишком.

— Может быть, посоветуемся с кем-нибудь? С моей мамой, например? — неуверенно предложил Гриша.

— Ты ведь не серьезно, правда? — вскинула бровь Яра. — Твои родители называли вас с братьями по алфавиту… Тогда уж пойдем к моему отцу. Он отлично придумывает имена!

— Да ну?..

— В смысле, «да ну»? Вообще-то, меня он называл!

— Я просто хочу сказать… Почему нельзя дать ребенку простое человеческое имя?

— А у меня, значит, не человеческое?

— Яр, не передергивай. У тебя прекрасное имя. Просто Мануэла Григорьевна звучит странно. Ну как ты вообще себе это представляешь? Мануэла, иди домой, пора обедать и смотреть мексиканские сериалы…

Яра не выдержала и рассмеялась. И впрямь, на детской площадке она будет смотреться глупо. И тут же довольно улыбнулась: девять лет прошло, а ему до сих пор ничего не стоило рассмешить ее.

— Ладно, продолжим, — смилостивилась она. — Марианна, Михайлина, Моника, Медея, Муза… Слушай, а как тебе Медея?

— Она скормила сердца своих детей Ясону. Почему это имя до сих пор не табуировано?

— А по мне так ничего. Медея Григорьевна. Меда… Эй, малыш, что думаешь? — обратилась она к животу.

В ответ дочь с такой силой пнула ее в печень, что Яра не удержалась и ойкнула. Это был еще один момент, о котором ее никто не предупредил. Страницы книг полнились рассказами о чудесных ощущениях, которые дарят шевеления ребенка. На деле же Яре все чаще казалось, что на УЗИ и впрямь что-то перепутали, и внутри нее сидит боксер. А вдруг правда — мальчик? А они его сейчас нарекут какой-нибудь Моникой…

— Вот-вот, — покивал головой Григорий. — Видишь, даже наша дочь против такого извращения. И вообще, что это за странная книга у тебя? Ну-ка, дай. «Сборник уникальных имен»… Понятно.

— Просто не хочу, чтобы она была одной из многих… — насупилась Яра. — Хочу, чтобы у нее было такое имя, которое бы принадлежало ей одной.

— Яр, — Гриша пересел к ней, обнял. — Ну ты чего?

— Не знаю, — неожиданно для себя всхлипнула она. Вообще в последнее время в его объятиях ее постоянно тянуло на слезы. — Просто подумала… Вот будет она пятой Евой в классе… И как станет понимать, когда обращаются к ней, а когда нет?

— Почему Евой?

— Да потому что это имя уже который год находится в топе!

— Все, успокойся. Она не будет Евой. И повторения — это не так страшно, у меня в классе было еще три Григория.

— И как вы друг друга различали?

— По фамилиям. И еще клички друг другу давали.

— А у тебя какая была?

— Белый.

— Почему «белый»? Ты же Черных…

— Да это я в третьем классе в мелу перемазался, так и пошло… До самого выпуска только так и называли…

— Тебе не было обидно?

— Да не, нормально. Мы все друг друга как-нибудь называли.