Ярослава и Грач

Это он ей сейчас что, в любви признался? И сказал, что согласен на их отношения? Разумеется, она тысячу раз представляла себе, как это произойдет. Придумывала одни варианты за другими, иногда романтичные, иногда банальные, иногда в ее мечтах он делал это случайно, иногда целенаправленно. Только вот в них он никогда не лежал на полу полупустой квартиры, сраженный ее же пульсаром, и не называл себя старым больным извращенцем. Хотя несколько раз в моменты наибольшего отчаяния она представляла его умирающим, это да.

— О, — сглотнула она, внезапно растерявшись и не зная, как прореагировать. — Тебе больно?

— Щекотно, — усмехнулся Григорий. — Я боевой маг, мне твои пульсары, что слону дробина.

Но он поморщился, поднимаясь, и Яра вскочила следом и усадила его на кровать. Отходить от него не хотелось, а сидеть на полу было странно, и она примостилась рядом. Грач тер рукой живот и выглядел подавленным и малость смущенным, и Яре захотелось его успокоить.

— Не волнуйся сильно по этому поводу, — попросила она. — У меня похоже тоже… ну эта…как ее… геронтофилия.

— Что у тебя? — переспросил Григорий.

— Патологическая любовная тяга к старикам, — захихикала Яра.

— Чего? Ты откуда вообще слова такие знаешь? И вообще-то, как мы выяснили, для мага я не такой уж и старый, — с неожиданно искренней обидой поджал губы он.

— Да не старый ты, не старый, — улыбнулась Яра, умиляясь этому. — А это я еще в школе один мамин разговор с тетей Василисой услышала. Тетя Василиса сказала, что на фоне Кощея у нее развилась геронтофилия, ей на молодых даже смотреть неинтересно. А мне тоже после тебя на одноклассников смотреть было неинтересно, ну, я и посмотрела в интернете, что это слово значит…

— Подслушиваем, значит, — протянул Грач.

Яра вдруг смутилась, вжала в голову в плечи.

— Они очень громко смеялись, — начала оправдываться она. — А каждый раз, когда я заходила на кухню, мама просила идти к себе. Ну я ж не совсем глупая, догадалась, что они мужиков обсуждают…

— Ц, ц, ц — поцокал языком Грач и засмеялся, — ладно, не боись, не сдам. Как будто я не покрывал тебя все эти годы. Но больше так меня не пугай, я же черт знает что подумал.

— Чего ты там подумал?

— Ну… название такое… похоже на что-то венерическое.

— Чего? — возмутилась Яра. — Да я вообще-то девственница.

В комнате повисла тишина. Яру бросило в жар, она ощутила, как вспыхнули уши, и от этого зарделась еще сильнее.

— Ну, спасибо, что предупредила, — выдавил Григорий.

— Ты серьезно? — переспросила Яра, и плечи ее расстроенно поникли. — Ты серьезно думал, что… нет?

Григорий отвел глаза.

— Ну, тебе девятнадцать, и Сокол с завидной регулярностью потчует меня историями об отвергнутых тобой поклонниках, и, да… да, я думал.