Язва

Нина подозревает, что он в клуб другую приводит, и они там…

– А вот это очень интересно! – Андрей откинулся на спинку стула, закрыл глаза.

– Что интересно, – удивился Неодинокий. – Другую приводит? Обычное дело.

– Коля, помолчи, дай подумать!

– Да я вообще домой собирался, – обиделся Неодинокий.

Но с места не сдвинулся. В комнате повисла напряженная тишина. Неожиданно Сергеев встал, обошёл стол, обнял Оксану за плечи.

– Умница, ты даже не представляешь, какая ты умница! Можно я тебя поцелую?

– Можно, – краснея, еле слышно прошептала девушка.

Андрей наклонился и ласково прикоснулся губами к девичьей щеке.

– А мне можно? – не выдержал Неодинокий.

– А тебе нельзя.

Щёки Оксаны приобрели пунцовый оттенок.

– Друзья называется. Ему, значит, можно, мне нельзя. Объясняй тогда, за что целуешь.

– Объясню, конечно, объясню.

Андрей вернулся за стол.

– Подумай сам. Радиотехник, ведёт детский кружок. Ведёт плохо, занятия короткие, но в клубе часто задерживается до позднего вечера. Музыкой увлекается, дефицитные пластинки имеет…

– Ну ясно дело. Детей выгоняет, приводит девчонку, они там музыку слушают и под музыку… – Неодинокий посмотрел на Оксану. – Под музыку танцуют.

– Коля, версия твоя звучит правдоподобно, я бы даже сказал жизненно. Но не будет Чернов по вечерам в клубе с девушкой… танцевать.

– А что будет?

– Сын кадрового военного, папа в хорошем чине, на хорошей должности, брат за границей работает. А у него среднее специальное, всего-то техник. Парень с комплексом неоценённости, завышенной самооценкой. Стремится показать, какой он на самом деле умный, смелый, свободомыслящий. Работу свою тихо ненавидит, но держится за неё. И не только из-за зарплаты. Работа в лаборатории даёт ему возможность приходить вечерами в клуб и…

– Что? – в один голос спросили Оксана и Николай.

– Выходить в эфир!

– Ну я же говорил – шпион! – встрепенулся Неодинокий.

– Да нет, не шпион.

– А кто?

– Радиопират, как они себя называют. Модное сейчас хобби. Официально радиохулиган. Гонит в эфир импортные записи и комментирует, как ему кажется, очень остроумно.

– А разве можно? – удивилась Оксана.

– Нельзя. Я же говорю: радиохулиганство.

– Ну и что нам это даёт? – недоумённо поднял брови Николай.

– А даёт нам это, друг мой Коля, ниточку. Как говорила моя бабушка: «Потянешь за ниточку, клубочек и распустится».

03 апреля 1979 года, Москва, вечер, десятый час. Ресторан гостиницы «Националь».

В самом престижном в столице ресторане мест для простых смертных не было никогда. Поговаривали, что попасть в святыню можно при помощи нескольких красных купюр с профилем вождя мирового пролетариата, сунутых в лапу величественному швейцару.