Идеальная мать
Они просто собирались немного отдохнуть. Что плохого могло случиться?Пока матери веселились в баре, случилось страшное: ребенка одной из них похитили прямо из колыбели. Младенцам было всего несколько недель от роду, и все они появились на свет в мае — поэтому женщины называли себя Майские матери. Уинни, самая красивая и загадочная из них, очень не хотела оставлять своего сына Мидаса с няней, однако уступила под напором подруг. За это решение Уинни пришлось жестоко поплатиться.Объединенным общей бедой, Майским матерям приходится столкнуться с жестокой атакой журналистов. Глубоко похороненное прошлое, поступки, которые они старались забыть, их самые сокровенные секреты — постепенно все это становится достоянием публики. Однако главные вопросы — кто похитил Мидаса? где он сейчас? — по-прежнему остаются без ответов. И только подлинный материнский инстинкт сможет привести нас к разгадке.
В окно Нэлл увидела, что репортерша и оператор переходят улицу. Она вытащила из сумки десятидолларовую купюру, оставила ее на стойке и быстро вышла через боковую дверь во дворик для курения как раз в тот момент, когда репортерша вошла в бар и представилась бармену:
— Келли Мэри Стенсон, канал CBS, местные новости, я бы хотела задать вам…
Нэлл взяла барный табурет и поставила его возле ограды. Забралась на табурет, уцепилась за металлический провод и залезла на него. Ладони у нее вспотели, удержать провод не удавалось, сандалии соскальзывали. Она упала с другой стороны ограды и приземлилась на соседнюю парковку, сильно ударившись об асфальт. Почувствовала вкус крови из прокушенной губы, на коленях и ладонях были глубокие ссадины. Встала и быстро пошла по парковке к тротуару, по дороге почувствовала, как в нее врезалось сильное крепкое мужское плечо.
— Козел, — крикнула она. — Смотри, куда идешь.
По холму она поднялась к парку и замедлила шаг. Перейдя дорогу, она почувствовала, что кто-то идет сзади, совсем близко к ней. Кто-то подстерегал ее за углом, смотрел на нее, следил за каждым ее движением. Она снова побежала, нетвердо держась на ногах и странно размахивая руками. Шрам от кесарева и внутренняя сторона правого бедра заныли, но она не обращала на это внимания, а бежала — через улицу, потом целый квартал к яслям. Забирать Беатрис нужно было только через час, но она все равно заставляла себя не сбавлять ритм. Ноги в тонких сандалиях горели. Она прибежала через десять минут и заглянула в окно с наклейками в виде подсолнухов и бабочек. На полу две женщины склонились к ребенку в люльке. Одна из них нажимала ребенку на грудь и делала массаж сердца. Обе они явно были в истерике и не знали, что делать. Ребенок задыхался. Нэлл посмотрела с другой точки. В люльке лежала Беатрис.
Нэлл метнулась к двери, дернула за ручку, но было заперто. Она стала молотить в окно, не щадя кулаков, представляя, как Беатрис проглотила что-то с полу, а теперь задыхается, и личико ее синеет. Наконец-то щелкнул замок. Нэлл побежала по коридору и распахнула дверь, на нее удивленно смотрела девушка в рваных джинсах и футболке. На футболке у нее был логотип: надпись «Счастливый малыш» и капкейк.
— Миссис Мэйки, вы…
Она пробежала мимо нее и резко опустилась на пол рядом с двумя женщинами. Нэлл потянулась за дочкой, и когда она сумела сфокусироваться на ее лице, у нее в сумке тренькнул телефон.
Беатрис широко улыбалась.
Нэлл повернулась к воспитательнице. Так вот что у нее было в руках — телефон. Она просто фотографировала.
— Кто это у нас так красиво улыбается? — сказала воспитательница, улыбаясь Беатрис в ответ.
— Улыбается?
— Да.
— А это не газы?
Воспитательница засмеялась, телефон Нэлл снова звякнул:
— Нет, в этот раз нет.

















