Идеальный любовник

Ты любящими руками собираешь их, ты радуешь свои чувства, когда вдыхаешь их аромат, и теперь ты говоришь мне, что они нагоняют на тебя печаль.

— Это потому, что они цветы осени. Наше лето оказалось таким коротким. Ты же знаешь, что потом начнут опадать листья, а следом придет зима.

Чтобы развеселить Эмерелд, Шон схватил ее в объятия вместе с цветами и высоко поднял.

— Наше лето было горячим и мягким. Никогда не жалей о нем, не забывай его, Эмерелд. Наши воспоминания никогда не исчезнут. — Его глаза потемнели от желания. — Я не могу больше бродить по этой траве, это меня возбуждает.

С тобой у меня лето каждый день.

Когда Шон опустил ее на землю, их тела коснулись друг друга, и Эмерелд поняла, что хочет навсегда остаться в его объятиях. Он опустил руку в карман.

— У меня для тебя письмо.

Она радостно на него посмотрела. Письмо было адресовано Эмерелд Фитцжеральд, а не Монтегью, и это означало, что ей написал Джонни. Она вскрыла послание только после того, как поставила всю охапку цветов в воду и отнесла их в библиотеку. Усевшись на великолепную, обитую кожей кушетку около окна, Эмерелд взломала печать.

Ей на колени упало еще одно письмо, адресованное Нэн Фитцжеральд в Мэйнут.

Моя дорогая Эмерелд!

Прошу тебя, будь ангелом и передай это письмо Нэн. Я никогда не испытывал ничего подобного ни к одной девушке и понимаю, что мне и не следовало бы этого делать. Мне не дает покоя мысль, что я должен снова ее увидеть. Для меня это стало моральной дилеммой. Как ногу я просить кого-то из Фитцжеральдов думать о Монтегью без злобы, после того, что натворили наши родственники? Но правда такова — я ничего не могу с собой поделать.

В конце прошлого месяца я отправился в Саммерхилл, на коневодческую ферму в графстве Мит, чтобы выбрать и оплатить лошадей для армии.

Когда я сообразил, что до Мэйнута меньше двадцати миль, я поскакал туда, чтобы увидеться с Нэн. Никогда раньше я не поступал так опрометчиво. Но для меня пытка быть вдали от нее, и одному Богу известно, когда я снова попаду в Ирландию.

Я так завидую вам с Шоном. Я бы продал душу за сотую долю того счастья, что вы обрели вместе.

Любящий тебя брат

Джонни.

Когда Шон вошел в библиотеку, Эмерелд подняла глаза от листа бумаги. Он уселся за стол и стал читать свою корреспонденцию.

Джонни Монтегью написал и ему, но О'Тул был уверен, что среди его писем нет ни одного любовного послания для передачи.

Шон сохранил невозмутимость, хотя информация, сообщенная Джоном, весьма его обрадовала. «Цапля» и «Гибралтар» в конце недели должны забрать из порта Дрозда в общей сложности пятьсот лошадей. Монтегью сам заплатил за них и предполагает получить стопроцентную прибыль, перепродав их потом армии. Джон заверял его, что ни корабли, ни лошади не застрахованы.