Идеальный любовник

Неужели ты думаешь, что я позволю тебе снова прикоснуться ко мне? — Несмотря на поздний срок беременности, а может быть, и благодаря этому, молодая женщина нашла в себе силы царственно выплыть из комнаты.

— Ему не удастся навязать Монтегью своего ирландского ублюдка. Я уничтожу его собственными руками!"

"Стоя на верхней ступеньке лестницы, Эмерелд в тревоге обернулась, слыша за спиной шаги Джека и с ужасом осознавая его дьявольские намерения. Казалось, время остановилось и движения замедлились, как во сне. Она видела, как Джек поднимает руку, чтобы спихнуть ее вниз. Эмерелд вцепилась в перила в отчаянной попытке удержаться.

Она ощутила сильный толчок в спину и поняла, что падает. Ударившись о перила, Эмерелд ухитрилась не выпустить их из рук, но ее нога скользнула по ступеньке, щиколотка подвернулась, и Эмерелд услышала, как хрустнула сломавшаяся кость. Она отчаянно закричала, но ее крик перекрыл рокочущий голос отца:

— Что, черт побери, здесь происходит?

Сквозь красную пелену боли Эмерелд увидела ненавистное лицо Уильяма Монтегью, стоящего у подножия лестницы. За ним возвышался здоровяк Белтон, возбужденный сценой, свидетелем которой он стал. Дворецкий пытался выпроводить двух горничных, тоже все видевших и слышавших, но у тех от страха ноги словно приросли к полу.

— Приведите врача, — приказал Монтегью. Он смотрел на Эмерелд с отвращением, но долг отца по отношению к дочери исполнил.

Белтон отправил одну из служанок за доктором, а другой велел приготовить постель для больной.

— Только не в моих апартаментах, — прошипел Джек, — Эта женщина мне больше не жена.

— Положите ее в помещении для прислуги, — распорядился Уильям.

Постель приготовили в бывшей комнате Ирмы Бладжет, но едва Джек приблизился к Эмерелд, та закричала с ненавистью:

— Не прикасайся ко мне, мерзкий убийца!

В конце концов кухарка, миссис Томас, сама отнесла ее в постель и нашла одну из ее старых ночных рубашек. Боль в сломанной ноге становилась невыносимой, но больше всего Эмерелд волновалась о своем ребенке. Миссис Томас расспросила Эмерелд, где у нее болит, и осмотрела, нет ли кровотечения. Не обнаружив ничего подозрительного, они обе горячо возблагодарили Бога.

Уильям Монтегью побелел как полотно. Если бы у него в руках оказался пистолет, когда О'Тул появился и разрушил все его планы, ирландская свинья уже валялась бы мертвой, и ни один суд Англии не вынес бы ему приговора! Страшнее унижения, нанесенного ему беременностью дочери, было мгновенное прозрение, что именно О'Тул разорил его. Когда эти черные глаза впились в него и он услышал насмешливые слова: «Никогда не надо недооценивать ирландцев», — Уильям понял, что все их убытки явились результатом мести О'Тула.