Идеальный любовник

 — О'Тул отвязал багаж Джонни с вьючной лошади и позвал молодого грума, чтобы тот занялся лошадьми.

Джонни скидывал мокрую одежду перед горящим камином, а Шон показывал ему драгоценности.

— Они принадлежат Эмерелд, веришь ты этому или нет. До сегодняшнего вечера я считал, что она взяла их с собой. — Мысленно О'Тул вернулся к тому дню, когда они поссорились из-за бриллиантов. Он ясно помнил, что заставил ее пообещать, что она сохранит их. «У тебя нет своих средств, и ожерелье обеспечит тебе некоторую финансовую поддержку», — предостерег он тогда Эмерелд. Но сразу же вспомнил и ее ответ: «Дорогой мой, ты единственная поддержка, в которой я нуждаюсь».

Джонни взглянул ему прямо в глаза:

— Если бы она знала, что ты везешь ее обратно на Портмен-сквер, Эм прихватила бы эти чертовы цацки! Но ты ведь не сказал ей ничего, верно?

Шон чуть было не произнес: «Так было лучше», но вовремя остановился. Это было не лучше, а всего-навсего проще. Он поступил так, как было выгодно ему.

— Когдя я обнаружил украшения, я спустился в конюшню, чтобы отправить грума в Мэйнут за матросами с «Серы-1». Мы отплываем утром.

Джонни вздохнул с облегчением. Не важно, он ли убедил О'Тула или Шон сам принял решение. Имеет значение только то, что Шон возвращается. Но Джонни с ним еще не закончил, до этого еще далеко. Шон О'Тул стал защищаться, и это было приятно.

— Испытывая неутолимую жажду мести, нашел ли ты время подумать, что они могли сделать Эмерелд?

— Она вполне справится с этими проклятыми Монтегью!

— Неужели? Вспомни-ка: ты мог справиться с ними в тот вечер, когда был в их власти? А твой брат Джозеф?

Шон схватил пустой графин из-под виски и запустил им в камин. Хрусталь разлетелся вдребезги.

— Эмерелд — дочь Уильяма! Разумеется, он ею дорожит.

— Дорожит? — захохотал Джонни. — Она явно никогда не рассказывала тебе о своей жизни в отчем доме. Ее ругали, наказывали и контролировали каждый шаг, пока она бодрствовала. Монтегью сломал ее. От отчаяния Эмерелд вышла замуж за Джека Реймонда, надеясь сбежать от отца и выбраться из тюрьмы на Портмен-сквер. Но вместо этого оказалась осужденной на пожизненное заключение под присмотром двух тюремщиков."

"Шон почувствовал, как у него в жилах стынет кровь. Эмерелд ни разу не пожаловалась на дурное обращение, он ничего не знал об этом. Да, ее лишили всякой свободы, так же как и его самого. В этом он не сомневался. Вот почему Шон так радовался, возвращая свободу им обоим. Наблюдать, как Эмерелд оживает, превращается в ослепительную, страстную женщину, какой она была во время их первой встречи, доставляло ему огромное наслаждение, ранее не изведанное.

И вдруг О'Тул похолодел. Джонни не приехал бы, если бы с Эмерелд ничего не случилось. Он боялся спросить, потому что не хотел услышать ответ.