Идеальный любовник

Он был полон ярости, и девушка знала, что кому-то придется принять на себя его гнев. Она вдруг испугалась. Утром Эмерелд увидела на горизонте шхуну Джозефа О'Тула и ушла от дома как можно дальше. Ее все еще мучил гнев из-за распутного поведения матери. Но теперь негодование уступило место страху.

Отец не должен был вернуться раньше завтрашнего дня. А что, если он застал мать в объятиях молодого О'Тула? Эмерелд подобрала полотенце и неторопливо пошла к дому. Ее сердце билось так сильно, что почти оглушало ее. Когда перед глазами появилась пристань, у нее отлегло от сердца, потому что шхуны Джозефа там не было и на волнах покачивался только корабль отца.

Уильям Монтегью заметил дочь, прежде чем она увидела его. Он не мог поверить своим глазам. Ну и вид. Тело Эмерелд прикрывала только намокшая рубашка, демонстрируя ее прелести всему свету. Влажные пряди длинных черных волос прикрывали спину, а ноги оставались совершенно голыми. Она выглядела как отродье лудильщика… Эта девчонка настоящая ирландка!

Эмерелд увидела, что отец направляется к ней, потрясая своим хлыстом для верховой езды, его лицо побагровело от гнева. Когда он поднял хлыст, ноги девушки приросли к тропинке.

— Немедленно в дом! Оденься сейчас же! Бесстыжая! Это в таком виде тебе разрешали бродить по острову? — Разъяренный неподвижностью дочери, он завопил: — Быстро! Ты меня слышишь, девчонка?

Его вопль заставил ее сдвинуться с места. Когда она пробегала мимо него по дорожке, он огрел ее по голым ногам. Эмерелд подавила крик и бросилась к дому, ее переполнял ужас. Она взбежала наверх в свою комнату, прекрасно зная, что и там ей не спрятаться от отца и его страшной ярости. Она услышала его неумолимо приближающиеся шаги, но вдруг страх за мать стал сильнее, чем страх за саму себя. Эмерелд быстро натянула сухую нижнюю юбку и платье. Руки не слушались, словно их парализовало. Когда грозная фигура отца заполнила дверной проем, она подавила крик ужаса и прошептала:

— Где мама?

Эмерелд оцепенела, увидев, как Уильяма Монтегью своди судорога безудержного гнева.

— Не сметь больше никогда произносить ее имя! Вавилонская блудница уехала! Сбежала со своим грязным ирландским любовником! Для меня она умерла! Отправляйся на корабль, мы немедленно уезжаем.

— Г-где Джонни? — осмелилась она спросить.

— Я его найду!

Когда Монтегью, шатаясь, вышел из комнаты и Эмерелд услышала, как он спускается по лестнице, она упала на кровать. Отец узнал о ее матери и Джозефе О'Туле! Что же случилось в доме, пока она пряталась в своей хрустальной пещере? Конечно же, мать никогда бы не оставила ее и Джонни, ведь она их так любила!

Эмерелд тихонько заплакала. «Это из-за меня она ушла. Я не подходила к ней, смотрела на нее с отвращением. Она решила, что я больше не люблю ее».