Идеальный любовник

Восхитительное чувство предвкушения поднимается в ней, ее переполняют радость, ожидание счастья, потому что она знает — скоро, очень скоро он придет к ней.

Она не открывала глаз, пока не ощутила трепетание, словно бабочка крылом прикоснулась к краешку ее губ. Девушка улыбнулась про себя и медленно подняла ресницы. Он стоял на коленях, пристально глядя на нее, в его темных стальных глазах плясали веселые искорки. Не опуская глаз, она медленно встала на колени рядом с ним."

"Им не требовались слова, им хотелось только прикасаться друг к другу, и это желание было сродни голоду. В едином порыве их пальцы сомкнулись, побежали по щеке, по горлу, по плечу. Ладонь Эмерелд коснулась его сердца, и она ощутила его биение под своими пальцами. Он был великолепным мужчиной. Он был ее ирландским принцем. Он наклонился, собираясь поцеловать ее, но, почти уже коснувшись ее губ, Шон превратился в Джозефа О'Тула: «Я решил взять тебя. У меня есть Эмбер, но и тебя я хочу тоже!»

Эмма проснулась с ощущением вины, потому что во сне ей хотелось уйти с ним, чтобы встретиться с матерью.

— Я ненавижу Ирландию и ирландцев! — прошептала она. Раньше Эмма ни к кому не питала ненависти, но теперь она хорошо узнала это черное чувство. Она ненавидела Ирму Бладжет, своего отца, она ненавидела О'Тулов и втайне она ненавидела собственную мать.

Когда Эмбер пришла в себя, после отъезда Монтегью и детей прошел целый день и ночь. Она еще не знала, что у нее вывихнуто плечо, сломаны три ребра и отбиты почки. Попытавшись сдвинуться с места, женщина ощутила такую боль, что ей осталось только лежать в надежде, что кто-нибудь придет ей на помощь.

Снова спустилась ночь, Эмбер так страдала от жажды, что, собрав все силы, поползла к двери, но обнаружила ее запертой. До восхода солнца Эмбер то впадала в забытье, то опять приходила в себя.

Опираясь на левую руку, она проползла через комнату к медному кувшину с дельфиниумами. Женщина поставила в него цветы, ожидая приезда Джозефа. Неужели это было только вчера? Казалось, прошла целая вечность. Эмбер выбросила увядшие цветы и поднесла кувшин к губам. Вкус оказался настолько отвратительным, что она выплюнула первый глоток, но, понимая, что ничего другого ей не остается, заставила себя проглотить солоноватую застоявшуюся жидкость с тошнотворным металлическим привкусом.

И тут Эмбер вспомнила о графине с коньяком, который Монтегью держал в буфете вместе со своим хлыстом для верховой езды. Женщина встала на колени и дотянулась до полки. От боли она чуть было не уронила графин. Дрожащей рукой Эмбер поднесла его к губам и отпила немного крепкого напитка. Ярко-красная роза расцвела у нее в груди, и, пока она пила янтарную жидкость, ее боль, казалось, уменьшалась.