Идеальное совпадение

– Ты смеешься, да? – Юна посерьезнела, и в ее глазах появилось осуждение. – Вдруг ему плохо и нужна помощь?

Вообще, я была уверена, что ему сейчас скорее хорошо, чем плохо, но черничное вино оказалось коварнее черемуховой настойки, и под хмельком подруга теряла чувство юмора. И меры. Она заставила меня отправиться на поиски потерявшегося Мейза.

В комнатах его не нашлось, ни один шкаф по габаритам с долговязым приятелем не совпадал, и ни в одну полку, даже сложившись в три погибели, он не поместился бы.

Мы разделились. Юна помчалась на второй этаж проверять спальню, а я прошлась по первому этажу.

Мейз нашелся в каминном зале. Согласно собственной теории о потерянных вещах, всегда лежащих на видном месте, он дрых на шкуре неопознанного зверя, разложенной перед вычищенным незажженным камином. Приятеля совершенно не смутило, что комната не участвовала в игре, а темнота в ней стояла естественная – никто не потрудился зажечь лампы.

– Эй! – сдержанно позвала я и чуточку пнула его по ботинкам. – Значит, пока я героически пыталась отыскать тебя в темноте, ходила по комнатам и жалобно звала, ты просто спокойно дрых здесь на полу? Бросил лучшую подругу, можно сказать, на растерзание врагам!

– Слишком пафосно даже для тебя, Адель, – промычал он, не поднимая головы.

 – Игра закончилась?

– Да, – отозвалась я. – Не благодари, что спасла тебя от нечеловеческого прострела поясницы.

– Даже не собираюсь. Я давно излечился от этого недуга.

– Поэтому мама положила тебе в дорожный сундук пуховый платок? Если что, она взяла его у нас.

– Мейззи! – пронзительно завопила из дверей Юны. – Ты вернулся!

– Да он никуда и не уходил.

Вечер успешно закончился не для всех. Северяне неосмотрительно пожелали играть в традиционные шай-эрские игры, оказавшиеся убийственными для некоторых аристократов. Не зря говорят: что для шай-эрца хорошо, то для северянина – смерть!

Проснулась я ранним утром от мягкого поглаживания по щеке. С недовольным вздохом открыла глаза. Возле кровати на корточках сидел Гаррет. Одетый, выбритый, с аккуратно собранными волосами.

– Просыпайся, – прошептал он с улыбкой."

"В последний раз мягким поглаживанием меня будила химера Зайка в доме у Эйблов.

В личине крылатой ящерицы она сидела на соседней подушке и возила шершавым языком по щеке. Я решила, что крошка прониклась ко мне большим чувством, а за завтраком Мейз с характерным для него высокомерием заявил, что трехликие химеры, прежде чем жрать, проверяют еду на вкус – жива или издохла. Дескать, падалью они не питаются. С тех пор я начала с подозрением относиться и к Зайке в любой личине, и к утренним пробуждениям от нежных прикосновений.