Идеальное совпадение

Интересно, что за стихия давала такой веселенький оттенок волос и как ею случайно не заразиться? Розовые кудри мама вряд ли оценит.

В руках одна из девушек держала бело-желтую полосатую коробку, перевязанную лентой.

– Мы здесь из-за Гаррета Ваэрда! – решительно оповестили они.

– Он вам чем-то насолил, подруги? – спросила я на диалекте.

– Он нам ничего не солил. – Девушки недоуменно переглянулись. – Он нас послал.

– Очень на него похоже, – с фальшивым сочувствием протянула я.

– Послал к тебе!

Вот и случилось страшное! Имя Адель Роуз превратилось в синоним известного направления, куда посылают всех приставучих людей. Уеду из Норсента, а студенты так и будут в сердцах друг другу выкрикивать: «Да иди ты к Адель Роуз». Такой спорной славы я точно не просила.

– Гаррет сказал, что мы обязаны перед тобой извиниться! – пояснили они. – Нельзя называть шай-эрских девушек…

– Я помню, как вы нас назвали, – процедила я.

Так, значит, вот как выглядели безграмотные курицы!

– Искренне сожалеем. Вы не такие! – торжественно заявили северянки.

– Неужели? – сыронизировала я.

– Прими наши извинения! – отрапортовала девушка с коробкой и протянула эту самую коробку. – Гаррет сказал, что в Шай-Эре принято дарить сладкое, когда просишь прощения. Здесь пирожные с кремом.

Невольно я повернулась к Ваэрду, внимательно наблюдающему за публичным извинением. Спокойно встретив мой вопросительный взгляд, он кивнул с насмешливой улыбкой. Мол, просила искренние извинения – получи с доставкой к черничному чаю и щедро прими.

Больше всего мне хотелось бы отправить девушек с коробкой пирожных обратно в кондитерскую, однако в Шай-Эре не только дарили сладости, но и любили говорить, что слово и камень, отпущенные на волю, нельзя вернуть обратно.

– Хорошо, – сухо бросила я на шай-эрском.

– Что? – переглянулись девчонки.

– Она принимает ваши искренние извинения, – с иронией пояснил Мейз на диалекте. – Ставьте коробку на стол.

– Ты очень хорошая! – зачирикали девчонки, пристраивая пирожные. – Хочешь, мы на каждой доске в Элмвуде напишем, что ты не такая?

Как представила, что весь замок будет изрисован колоритной надписью: «Адель Роуз – не потаскуха», так по спине пробежал холодок.

– Не надо ничего писать! – выпалила я. – Извинения приняты, на этом остановимся.

Довольные собой девчонки отправились к подружкам. Усаживаясь, они заставили всех подвинуться и что-то принялись быстро чирикать. В нашу сторону то и дело кто-нибудь оборачивался.

– Пожалуй, пойду… в библиотеку, – проворчала я, поднимаясь. – У меня там четыре шкафа норсентских поэтов не прочитаны.

– Пирожные забери, – с ехидным смешком Мейз подвинул пальцем нарядную коробку. – Говорят, сахар помогает лучше думать.

– Съешь сам.