Идол (СИ)

Что стоит форма его официанток! Коротенькие юбочки, чулки, туфли и бюстгальтеры. Нет, все не так пошло, как кажется, у Юлианы купальник в сто раз развратнее. Поднимаюсь по винтовой лестнице наверх, и мне навстречу выходит Герман. Пожимаем друг другу руки, я хлопаю друга по плечу и протягиваю пригласительные на бой.

— Спасибо. Но не стоило. Я в состоянии купить себе билет. Что я уже и сделал.

— Зря, — усмехаюсь я. — Ну возьми с собой кого-нибудь. Жену.

— Ты сейчас серьезно? Она упадет в обморок сразу после гонга.

Герман жестом руки указывает мне на комнату под названием «Опал», и мы входим внутрь. Хороший выбор для переговоров. Спокойные тона, приглушённый свет, огромный угловой диван с множеством подушек. Стол с каменной столешницей, но главное — зеркальный потолок, который в специальном свете делает комнату необычной и бесконечной.

— Тогда возьми любовницу, хапните адреналина, — сажусь на диван и откидываюсь на подушки.

— Ну что вы на меня наговариваете, господин Белов? — ухмыляется Герман, но билет забирает.

— Ох, извините, что опорочил ваше имя, можете вызвать меня на дуэль, — смеюсь я. — Ну и где твой немец?

— Терпение, сейчас подъедет, — Герман нажимает кнопку на стене, вызывая официанта, и начинает мне рассказывать, что стоит озвучить немцу, а о чем промолчать.

Когда в комнату входит официантка, стуча каблуками, я рассматриваю на планшете проект нового развлекательного центра. Чувствую на себе тяжелый взгляд. Меня немного сносит от него, словно меня пытаются убить им. Поднимаю глаза, рассматриваю красивые стройные ножки в черном капроне, юбку, едва прикрывавшую бедра. Плоский животик, нежную кожу, грудь — небольшую, но красивой формы… А потом на мгновение зависаю. Глаза. Синие, большие, с длинными ресницами, в которых опять тону. И я даже не пытаюсь сопротивляться — мне в кайф. Будоражащие ощущения."

"Помнит меня Алиса. И я, как ни странно, помню эту куколку. Я у нее первый, да и она у меня тоже. Не было у меня невинных девочек. Смотрю, и дыхание перехватывает. Она все такая же фарфоровая, вкусная, и на вид невинная. Есть, конечно, изменения — взгляд более тяжелый, с блеском, стервозный, губы яркие, макияж агрессивнее. Ну и само место работы говорит, что из Алисы явно вышла «плохая девчонка». Но это только образ, отчего-то кажется, что внутри она по-прежнему уязвимая глупая девочка. Может, потому что на мгновение с ее лица спадает маска безразличия и появляется нечто другое — очень болезненное.

— Алиса, принеси кофе, сырную нарезку, фрукты, ореховое ассорти. И… — Герман переводит взгляд на меня.

— Зелёный чай, — произношу я, не отрывая глаз от девушки.

Интересно, через сколько рук она прошла после меня? Хрен его знает, почему меня это интересует. Мне ведь все равно…

— Все, Алиса.