Идол

Иду в ее комнату, вынимаю из прикроватной тумбы баночку с ее снотворным и прячу в кармане. Прохожу в кухню, открываю холодильник и достаю бутылку водки. Мама не пьет крепкий алкоголь, но всегда держит дома водку на всякий случай, чтобы что-то продезинфицировать или сделать лекарственную настойку.

— Алиса, это ты?! — кричит из ванны мать.

— Да, — спокойно отвечаю и иду в свою комнату.

Снимаю с себя всю одежду, надеваю любимую футболку и сажусь на кровать, открываю баночку и высыпаю себе на ладонь несколько таблеток…

— Алиса, ты обедать будешь?! — кричит мама. Слышу ее шаги по коридору и сжимаю таблетки в ладони, прячу водку и баночку под подушку. Мама заглядывает в комнату.

— Я пасту твою любимую сделала.

— Не хочу, я в кафе поела. Оставь на ужин, — выдавливаю из себя улыбку только для того, чтобы мать успокоилась и ушла. — Я хочу спать.

— Хорошо, — мать улыбается и прикрывает дверь."

"Разжимаю руку и закидывая в рот две таблетки. Открываю водку и запиваю снотворное. Морщусь, задыхаюсь, но глотаю. Дышу глубоко и вновь закидываю в рот пару таблеток. Давлюсь, закашливаюсь, но глотаю. Из глаз непроизвольно начинают течь слезы. Нет, я не хочу себя убить. Я просто хочу отключиться от реальности. Чтобы ничего не чувствовать и ничего не слышать. Чтобы мне больше не снилась маленькая девочка с глазами Богдана, и я не слышала ее плач. Поэтому я глотаю ещё таблетки и уже пью водку, как воду, пока не начинает кружиться голова. Падаю на подушки, закрываю глаза, чувствуя, как уплываю, становится хорошо и легко. Нет никаких проблем, мыслей и переживаний. И я хочу быть в этом состоянии полного покоя вечно. Последнее, что чувствую — слезы, стекающие по щекам на подушку. Почему я плачу? Ведь сейчас мне как никогда хорошо… Наступает темнота…

* * *— Марина, ты охренела?! — папин голос доносится глухо, но я разбираю слова. Хочу открыть глаза, но не могу. У меня невероятная слабость, словно я под наркозом. Обездвиженная, немая и очень-очень слабая, на грани потери сознания. — Какой аборт? Почему ты, бл*ть, не поставила меня в известность?! — рычит папа.

— Потому что это женские дела, и мы должны были решить их сами. А у тебя давление, — всхлипывает и плачет мама.

— Решили?! Решили?! Вот до чего довели твои решения! — папа старается говорить тихо, но в его голосе злость. — Если бы с Алисой что-то случилось, я бы придушил тебя, тварь!

Хочется открыть глаза и сказать папе, что со мной все хорошо, но я ничего не могу. У меня получается шевельнуть пальцами и немного приоткрыть рот. Шаги… голоса родителей удаляются, и наступает тишина. С трудом размыкаю веки и понимаю, что нахожусь в больнице. Побег из реальности не удался — меня вернули назад. Придется теперь отбывать вечность в тюрьме под названием жизнь.