Идол

Актриса готова, сейчас начнется монолог. Иногда мне кажется, что она ничего не делает спонтанно или на эмоциях, а тщательно готовится ко всему и анализирует каждое слово. Пока актриса пишет в своей симпатичной голове речь, вновь иду к бару и наливаю рома.

— Да, меня вполне устраивало то, что между нами происходило, — начинает Юлиана, театрально смотря в сторону океана. — Заметь, это было выгодно нам обоим! — уточняет она, как будто я отрицаю. — Потому что чувств не было! Физическое влечение, страсть, хороший секс и постоянное мелькание в прессе — все, что мне было нужно. Поэтому мне было плевать, с кем ты спишь, главное, чтобы это никак не влияло на нашу легенду. Но потом ты, дорогой мой, обнаглел! — заявляет она, а я начинаю тихо закипать. — Твои шлюхи стали всплывать сначала слухами в желтых газетенках и на интернет каналах: «Богдан белов изменяет Юлиане Сотниковой!» Фото, как ты зажимаешь очередную блядь, комментарии хейтеров, жалость поклонников. Но это еще терпимо, адекватные люди понимают, что верить интернет-уткам нельзя. Я сама несколько раз умирала в таких статейках. Но когда это вышло за рамки виртуальных слухов!… — вскрикивает Юлиана и прикусывает губу, видимо, переживая внутреннюю бурю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что ты имеешь в виду? — не понимаю, о чем она говорит. Я не святой, но никогда не позволял ничего большего, чем просто секс. Все девки одноразовые, никаких повторных встреч, дабы избежать навязчивости.

— Не перебивай меня! Это не имеет значения!

— Продолжай, — театрально кланяюсь, вновь падая в кресло. Не могу принимать ее монолог всерьез. Но пусть выговорится, а потом скажу я.

— В общем, я устала быть никем! Я хочу получить статус твоей невесты, жены. Я не хочу, чтобы нашу пару обливали грязью. Мне плохо от этого! Я хочу заткнуть всем рты! Ты знаешь, сколько нервных срывов у меня было?! Нет? Да тебе же наплевать на мои чувства!

Ее голос срывается, пришло время финального аккорда развернувшейся драмы. Юлиана падает на диванные подушки и зарывается в них лицом. Допиваю ром, вдыхаю, смотря на Юлиану, и понимаю, что на этом стоит завершить.

— Посмотри на меня! — требую, но она не реагирует. Подхожу к девушке, хватаю ее за плечи и насильно поднимаю, зарываюсь в волосы, сжимаю их на затылке, фиксируя, чтобы смотрела мне в глаза. — У меня нет, не было и не будет к тебе никаких возвышенных чувств. Была похоть, и то со временем и она стала испаряться. Да и у тебя, дорогая моя, чувств тоже нет, задели твое самолюбие, и ты спешишь доказать всему свету, что Сотникова — королева положения.