Компот из запретного плода

Ох, беда, недолго с ним Света пожила, померла, а братца снова за решетку упрятали, большой срок мотает!

Потом баба, понизив голос, прошептала:

– Он ее и убил!

– Кто и кого? – вздрогнул Александр Михайлович.

– Мой брат, Светку избил до смерти, из ревности, – заплакала тетка, – Светочка такая хорошая была, веселая, никогда не унывала, не жадная, мне подарки делала, вот теперь мы с ее дочерью Лидкой вместе живем. На гнутые медяшки. Откуда достатку взяться? Лиде одеться хочется, а средств нет!

Александр Михайлович вздрогнул, услыхав о дочери Светланы, хотел было поинтересоваться, сколько той лет, но потом решил, что подобная информация будет для него лишней, у бывшей любовницы, судя по рассказам тетки, мужики не переводились, кто-то другой, а не Дегтярев, сделал ей ребенка. И потом, ну выяснит он, что тут живет его кровиночка, и что? Александр Михайлович не желал такого открытия, надо было сматываться. Бывший начальник зоны в последний раз оглядел почти нищенскую обстановку. Нет, хозяйка не врет, она же не знала, что Дегтярев явится к ней с визитом, и, следовательно, не могла спрятать накопленное добро. И потом, предположим, под кроватью стоят чемоданы с добром. Но стены, обклеенные дорогими обоями, потолки с лепниной и красивую мебель с чужих глаз не уберешь. А хоромы тетки выглядели чистенько, но убого, из обстановки в «зале» имелся обшарпанный буфет, трехстворчатый покосившийся шифоньер, колченогий стол и диван с вытертой до потери цвета обивкой. Похоже, что Света не растратила данное ей на хранение богатство, но где оно спрятано, узнать невозможно.

У Дегтярева остался последний шанс, он поехал к той женщине, которая стояла особняком среди всех его любовниц.

Глава 30"

"Ее звали Лилия, и когда Дегтярев впервые увидел зэчку, она действительно чем-то напоминала этот цветок: нежная, стройная, с удивительно белым цветом кожи. Александр Михайлович сразу выделил лицо Лилии в группе вновь прибывших. Начальник зоны был опытным физиономистом, тех бабенок, которые в той или иной мере конфликтовали с законом, он мгновенно узнавал в толпе, бегущей по московским улицам. Было в их лицах нечто особенное, стояла на лбу невидимая неопытному глазу каинова печать. А еще только что прибывшие на «посадку» дамочки при первой встрече со всемогущим хозяином начинали изображать из себя невесть что, на их губах дрожали натянутые улыбки, женщины хотели произвести самое благоприятное впечатление на начальство, прикидывались скромницами, бедняжками, случайно попавшими в беду, несчастными, невинными созданиями. В общем-то, это было глупо, при каждой осужденной имелся пакет документов, прочитав который сотрудники зоны сразу узнавали правду.