Игра на вес золота

Пощупал, а он холодный уже. Я ватник на нём расстегнул и документы забрал. Собрался с силами и пополз потихоньку, да только силы не рассчитал — потерял всё же сознание. Очнулся в избе деревенской, рядом бабка хлопочет. Оказалось, внучка её семилетняя поехала на дровнях в лес за хворостом и нашла меня. Я без сознания, снегом замело почти целиком, хорошо, что на лице снег растаял. Девочка меня откопала, растормошила, я на сани влез и опять вырубился. В общем, вылечила меня бабка. По счастью, немцев в деревне постоянных не было. А если заезжали, бабка с девочкой меня в сарае прятали. Когда уходил от них, бабка попросила:

— Обещай, если жив останешься, внученьку мою удочеришь. А то помру я, круглой сиротой ребёнок останется. А я ей скажу, что ты отец ей. Как тебя полностью величать-то?

Тогда-то, неожиданно для себя, я и назвался именем своего друга, который погиб у меня на глазах ещё в Смоленске. Там в июле 41-го такая «каша» была, что «похоронку» вряд ли кто на него послал. А документы свои от греха подальше решил я у бабки в сарае схоронить. Дал ей обещание позаботиться о внучке и двинул на восток. А вскоре перешёл линию фронта. Меня опять в особый отдел направили, только теперь я учёный стал. Проверили меня особисты, всё оказалось чисто, и вот так стал я лейтенантом Прохоровым Олегом Васильевичем. Потом воевал, дошёл до Берлина уже подполковником, командиром разведбата, полным кавалером орденов Славы.

— И что произошло? Узнал кто-то из бывших сослуживцев? — предположил Егор.

— Прямо в точку. Узнала меня 11 мая 1945 года в городе Берлине одна сволочь. Из особого отдела, и как вспомнил-то, гад? Арестовали меня и впаяли двадцать пять лет лагерей. Вот так-то.

— А девочку удочерили? — севшим от волнения голосом тихо спросил Белосветский.

— Да, обещание своё я выполнил. Списался с ней из лагерей. Она документы сама все оформила.

— А сейчас она где? — спросил Егор.

— Вышла замуж, во Владике живёт с мужем и двумя сыновьями. Я раз в год к ним в гости выбираюсь.

— Давай, батя, выпьем за тебя, — поднял кружку Егор, — выпало на твою долю немало. Но я искренне преклоняюсь перед вашим мужеством и стойкостью. А вы не делали попыток восстановить себя в правах? Ну, чтобы звание вернули, награды?

— Нет, не пытался. Столько лет прошло, к чему прошлое ворошить…

— Ладно, отец, закуривай, — протянул Егор старику сигареты, — а я пока на связь с судном выйду, а то время уже подошло.

— Чайка, Чайка, я — Остров, — начал вызывать судно Егор, но ответа не последовало. — Чайка, Чайка, я — Остров, приём. Странно, уснули они там, что ли? Белосветский, давай пулей, доскачи до берега, посмотри — судно-то, хоть на месте.

— Товарищ подполковник, туман сильный, видимость плохая, но, похоже, корабля на рейде нет.