Игра на вес золота

— А скажи, друг мой ситный, только по-честному, ты бы успел спеленать этих двоих здоровенных немцев в том чёртовом подземелье, если к ним в самый ненужный для тебя момент решил бы присоединиться третий со своим самострелом в трости, тот самый, который был в это время, как ты выразился, со мной? И которого теперь ты ставишь мне в вину? — и глядя в растерянные глаза друга, я легонько хлопнула его по перебинтованному плечу и, повернув ключ зажигания, как можно более непринуждённо попросила:

— Подумай над этим на досуге и тогда сам всё поймёшь, — и секунду помолчав, на всякий случай чисто по-женски зачем-то ляпнула:

— А Егору мы ничего не скажем, правда?

Часть вторая

Тайна Волчьей заводи

Устье Лены, сентябрь 1999"

"Старший пограничного наряда Посевкин пребывал с утра в самом хорошем расположении духа.

Рассеянно глядя на мрачные скалы, громоздящиеся вокруг по побережью, на подтаявшие, практически исчезнувшие шапки снега и льда, сплошь покрывающие груды старого плавника, на россыпи огромных валунов, кажущаяся разнообразность которых только в глазах наивного новобранца приобретала таинственные очертания, сержант привычно фиксировал обстановку. У человека, впервые попавшего в эти места, могли возникнуть самые неожиданные ассоциации — от застывшей фигуры снежного человека до огромной тени пиратского фрегата, неизвестно какими ветрами занесённого из южных, богатых добычей широт в этот затерянный северный уголок нашей планеты. Посевкин давно знал здесь каждый валун, каждый изгиб рельефа, к тому же впереди рыскал его верный пёс Хасан. Эта огромная пограничная овчарка чепрачного окраса с чёрными подпалинами на боках и умными глазами обладала просто невероятным даже для розыскной собаки чутьём. Хасан неутомимо носился между завалами плавника, периодически заходил в воду по самое брюхо и, фыркнув для порядка, мчался дальше. В общем, окружающий ландшафт, как всегда, не вселял оптимизма. Но… Сегодня утром, наконец, пришло письмо от Маши. От радости Посевкин готов был петь, плясать и вообще… Писем от неё не было почти три месяца. А сержант не без оснований считал, что где-где, а уж в такой далёкой и родной Москве всегда найдётся какой-нибудь хлыщ, готовый приударить, да с ещё особым шиком, за молоденькой и симпатичной студенточкой физкультурного института, к тому же мастером спорта международного класса по фигурному катанию. Сейчас, шагая привычным маршрутом, сержант не мог без умиления вспоминать точёную фигурку своей невесты. Но мысль о том, что теперь, в его отсутствие, эту легко парящую надо льдом хрупкую девочку в коротенькой юбочке при любом элементе, как у них там это называется, обязательной программы, держали сильные руки другого мужчины, сводила его с ума.