Игра нипочём

Может, ему просто нужно, чтобы его держали за дурака…

– Это он не альпинизмом занимается, – прокомментировала Бьянка, – это он по жизни идёт. Над пропастью во ржи. Рожь, извини, не нарисована. Ещё тут должна быть дудочка вроде флейты. И грызть пацана должна не собака, а большой рыжий кот наподобие камышового. Только дураку без разницы, у него от бешенства прививка. А под лохмотьями – кевларовые штаны. И трость у него с секретом, с выдвижным клинком. Этак в полметра и смазанная тяжёлым кадаверином. А еще у дурака периферическое зрение – закачаешься, видит, как муха или стрекоза, на триста шестьдесят… Слушай, Песцов, а зачем ты деньги в этот детский фонд посылаешь? Ведь всё равно разворуют…

Глаза цвета фиалки смотрели на Семёна с познавательным интересом. Как на диковинный фрукт, ещё ни разу не пробованный. Кислый будет или сладкий? Одно ясно: оскомину не набьёт.

– Разворуют, – подтвердил Песцов, вздохнул и понёс посуду в мойку. – Но и детишкам что-то останется. Слушай, а твоя девичья фамилия, часом, не Ленорман?"

"– Я что, похожа на замужнюю? – рассмеялась Бьянка, но сразу опять стала серьёзной. – А таро, чтобы ты знал, это не «любит не любит», а информация к размышлению. Ключ, инструкция, описание, рассказ в картинках для неразумных. Для недалёких профанов, суетящихся над сокровенным… Впрочем, ладно, суетиться им всё равно осталось недолго… – И, словно бы поняв, что слишком разоткровенничалась, Бьянка со вздохом сменила тему: – Песцов, а ты чего меня тогда не бросил? Ведь облажались, напортачили, наоставляли следов, и ещё неизвестно, чем всё закончится. Нет бы успокоил старушку да и слинял себе тихо, не подставляясь… Может, ты в самом деле с вольтами?

– Ага, и притом не слепой, – усмехнулся Песцов. – Думаешь, не заметил, как ты мне в морду хотела брызнуть из своей пшикалки, да раздумала. Вот и я тебя спрошу, почему?

Он вдруг почувствовал, что начинает западать на эту Бьянку. Инопланетянку из Шамбалы, лезущую не в своё дело. Хозяйку таинственной коробочки, о которой шутам, безумцам и просто дуракам лучше не знать. И которая так божественно готовит его любимые макароны…

– Для начала за это надо выпить. – Бьянка убрала колоду и вытащила из пенала позвякивающий пакет. – Ты там что-то говорил насчёт мартини… Ловлю на слове!

Чокнулись, провозгласили брудершафт, вроде бы в шутку поцеловались и… Дальнейшее Песцов так потом в памяти толком и не восстановил. Это был, как говорят французы, консьон, любовный удар, смерч, ураган, торжество неистовой страсти. Причём для обоих. Что Песцов, что Бьянка потеряли голову, а заодно и чувство времени, реальности и меры. Это было не просто здорово, это было неописуемо, неповторимо, невыражаемо словами и неподвластно перу.