Игра нипочём

Вырулив на свободную в этот час Кольцевую, Песцов прибавил газу и начал было размышлять о макаронах по-флорентийски (с сыром, анчоусами, гренками, ветчиной, в томатно-оливковом соусе… ох…), а также о щах с потрошками и томлёной картошке с хрустящими «Охотничьими» колбасками, которые подавали в «Русском дворе»…

Полёт его гастрономических фантазий был прерван звонком. Прорезалась Надежда Константиновна.

– Ты, касатик, где? – осведомилась она. – А, хорошо, ладно, молодец. Поворачивай оглобли направо, там после метро сквер. Напротив сортира стопори, подойду через пять минут.

Ну всё, давай, голубь мира, лети.

Песцов содрогнулся, поняв, что аппетит у него отшибёт всерьёз и надолго, непроизвольным движением заранее включил вентилятор… и поехал, как велели, к сортиру.

Надежда свет-Константиновна была уже на месте. Во всей красе и несравненном благоухании. На самом деле умом Песцов уже понимал, что и вонь, и манеры, и жуткий гардероб являли собой не более чем камуфляж. Защитную окраску. Иногда он ощущал позывы праздного любопытства – какая ты на самом деле, вот что интересно бы знать?.. – однако по большей части ему хотелось забыть о говённо-могильной старухе и никогда больше не вспоминать, и нынешний момент исключением не был.

Вот Надежда Константиновна залезла в машину, стукнула палкой, поправила шляпку и этак по-матерински уставилась на Песцова:

– И-и, как ты, касатик, осунулся, с лица спал. Всё в трудах да заботах. На-кась, голубь, поклюй хлебушка, съешь-ка ты пирожок. С требухою да с ливером, я бедным пекла… – И она взялась было за котомочку, брезентовую, истёртую, напоминающую солдатский грязненький сидор. – Щец, да с потрошками, уж ты извиняй, не варила…

Излишней брезгливостью Песцов не страдал никогда, но при мысли о щах с пирожками из её рук ему захотелось выскочить из машины и блевануть – не в сортире, потому что до туда ещё надо было успеть добежать, – а за ближайшим кустом.

– Благодарствую, – ответил он деревянным голосом. – Сыт. И вообще, пост держу."

"– Ну, касатик, как знаешь. – Старуха усмехнулась. – С тобой говеть не собираюсь. Потому как организму требуется белок. Работа вскорости предстоит адова – в домик-пряник идём во вторник, на следующей неделе. Так что, касатик, бросай свой пост и берись за ум.

Точнее, за макароны заморские, в соусе, да за колбаски «Охотничьи». Готовься давай, какой стол, такая и музыка. А я пойду пироги детям отдам…

Тут она вдруг подмигнула – настолько не по-старушечьи, что Песцов вздрогнул. Вышла и, распугивая прохожих, двинулась к метро. Семён опустил в машине оба окна, натянул на уши воротник свитера и поехал дальше, надеясь, что запах подвала с крысами не успел навсегда впитаться в сиденье. Готовиться – значит, готовиться. И дело было не только в белках.