Игра нипочём

Господи, думал ли он, что когда-нибудь ох как поймёт покойную маму!.. Что хорошего теперь могло показать ему зеркало?.. Этапы медленного угасания?..

Краев подошёл поближе, погладил деревянную раму и, привычно опустив веки, скинул пелену с глаз. Мир сразу изменился, сделался понятным и донельзя простым, знаки предначертанности людей и предметов высветились, как линии на ладони. Однако сам Краев отражался в зеркале окутанным какой-то зелёной дымкой, всё связанное с ним было расплывчато. Ни о чём определённом не говорили и вещи, с ним породнённые: стол, любимые джинсы (те самые, с крохотным пятнышком от укола…), ноутбук, книги на полках… даже древняя продавленная тахта, на которой он вырос и которую столько раз хотел заменить, но неизменно отступался, рука так и не поднялась вынести на помойку.

– Ну конечно, – снова перестал видеть Краев. – Закон подлости. Сапожник без сапог.

И замолчал, задумался – вспомнил, что то же самое сказал ему и поганец Панафидин, когда звонил в последний раз. Номер у него, помнится, был ещё странный, из одних семёрок, сулящих великий жизненный выигрыш…

«Так, так, так. – Краев сел, снова взял наган, почесал дулом висок. – Ну да. Непростой дядечка. Расщелина мудреца… А не из одного ли колодца мы с ним водичку хлебали?..»

К своим способностям Краев относился спокойно, без мистических всхлипов. Когда начал замечать за собой необычное, почитал соответствующие книжки и пришёл к выводу, что нечаянно причастился «ювенильной» водички – какой-то там первозданной и первородной, образующейся жутко глубоко в недрах земли. Воду эту, насколько он понял, никто из писавших о ней живьём не видал и подавно не пробовал, но все были премного наслышаны. Якобы она с первого глотка то ли капитально нарушала гормональный баланс, то ли, наоборот, выправляла, делая человека таким, каким его изначально замыслил Творец, – тут мнения пишущих расходились. Естественно ли для человека умение входить в транс, или, по-научному, вызывать изменённое состояние сознания? Нужно ли человечеству через одного быть Аполлониями Тианскими,[94] пифиями, Вангами, Нострадамусами и Кашпировскими?.. Или была-таки сермяжная правда в легенде, рассказанной Панафидиным? Может, не зря таилась живая водичка в глубокой пещере, поди до неё доберись?..

Слишком умные мысли до добра не доводят. Или это шевельнулись вселенские закономерности – за всё надо платить?..

«О господи…»

Смутное желание почесать правый висок переплавилось в знакомую тяжесть. И начало расти – спокойно, уверенно так, явно не собираясь реагировать на всякие там анальгины и седальгины. Краев знал, что такое боль, он умел терпеть, но это было нечто особенное.