Игра престолов

— Будет безопаснее, если мы не будем звать друг друга рыцарем и дамой до тех пор, пока не пересечем Перешеек, — сказала она. — Обычные путешественники привлекают меньше внимания. Назовемся, скажем, отцом и дочерью, отправившимися в путь по какому-то семейному делу.

— Как вам угодно, миледи, — согласился сир Родрик, осознав ошибку, только когда она расхохоталась. — Привычку одолеть трудно… дочь моя. — Он попытался потянуть за отсутствующие бакенбарды и вздохнул.

Кейтилин взяла его за руку.

— Пойдемте, отец, — сказала она. — Вот увидите, Маша Хедль кормит хорошо, только постарайтесь не хвалить ее, чтобы она так страшно не улыбалась.

Гостиная оказалась длинной, и в ней сквозило; в одном углу ее выстроились рядком огромные деревянные бочки, в другом располагался очаг. Слуга носился с ломтями мяса, Маша тем временем цедила пиво из кегов, привычно жуя кислолист.

Скамьи были полны. Горожане и фермеры мешались с самыми разнообразными путниками: перекресток дорог сводит вместе странных соседей — красильщиков с руками, окрашенными черной и пурпурной краской, рыбаков, пропахнувших рыбой… Бугрящийся мышцами молотобоец сидел возле старого септона, привыкшие к суровой жизни наемники обменивались новостями с мягкотелыми, расплывшимися купцами.

На постоялом дворе собралось больше вооруженных людей, чем хотелось бы Кейтилин. На одежде троих, что устроились возле очага, скакал жеребец Бракенов, с ними соседствовал большой отряд в синих стальных кольчугах и серебристых шлемах, знак на плече этих людей тоже был известен Кейтилин: двойные башни дома Фрея. Она попыталась приглядеться к лицам: все они были слишком молоды, чтобы знать ее.

Когда она уехала на север, самый старший из них был, наверное, моложе, чем Бран.

Сир Родрик выбрал для нее укромное место на скамье возле кухни. Напротив них сидел молодой симпатичный юноша и держал на коленях деревянную арфу.

— Семь благословений вам, добрые люди, — сказал он, когда они сели. Перед ним на столе стояла пустая чаша для вина.

— И тебе того же, певец, — отвечала Кейтилин. Сир Родрик потребовал хлеба, мяса и пива тоном, не терпящим возражения. Певец, молодой человек лет восемнадцати, непринужденно посмотрел на них, спросил, куда они направляются, откуда приехали и с какими новостями.

Забрасывая быстрыми как стрелы вопросами, он не дожидался ответа.

— Мы оставили Королевскую Гавань две недели назад, — ответила Кейтилин на самый безопасный из его вопросов.

— Туда-то я и направляюсь, — поведал юноша. Как она подозревала, он больше стремился рассказать собственную историю, чем выслушивать их. Певцы ничего не любят больше, чем звуки собственных голосов. — На турнир в честь десницы съедутся богатые лорды с толстыми кошельками.